Назад в СССР: Классный руководитель, том 8 - Евгений Алексеев

— Да, наверное, Степан Артёмович. Да только вы после того, как Красная армия освободила Украину, подобрали документы убитого красноармейца, выдали себя за него. И потом вернулись в Красную армию.

Судя по тому, как замер и побелел Назаров, моя догадка о документах, которые он заполучил, оказалась верной.

— С чего вдруг тебе показали картотеку военных преступников? — пробормотал Мартынов.

Я чуть наклонился к нему и заговорщицки прошептал:

— А я — информатор Штази, меня в ГДР завербовали. У них база данных по всем разыскиваемым предателям.

Пока бывший комитетчик растерянно моргал, я схватил его за грудки левой рукой, правой выхватил из кобуры пистолет, шваркнул со всей силы рукояткой по голове. Мартынов пошатнулся, его глаза закатились, и он сполз вниз.

Проскочив его обмякшее тело, выбрался в проход. Михаэль лишь потянулся к «шмайссеру», как грохот выстрела заставил его осесть, на рубашке вокруг опалённой дыры начало расплываться тёмное пятно. Прибалт закатил глаза, ноги у него подкосились, он свалился вниз.

Но Назаров не растерялся. Он бросился в кабину, завёл мотор и вжал педаль газа. Автобус дёрнулся, и я по инерции отлетел назад, упал на спину.

Через мгновение я увидел над собой перекошенную физиономию Назарова и нож с широким, чуть изогнутым лезвием. Замах — и я едва успел увернуться. Но в проходе места оказалось мало. Я лишь выбросил вперёд руку, пытаясь перехватить руку с оружием.

Поджав под себя колени, я пружинисто оттолкнул Назарова. Тот отлетел, и я услышал его болезненный вскрик. Когда вскочил на ноги, понял, что наш бывший директор ударился затылком о ступеньку перед кабиной. Качая головой, попытался присесть. Из носа закапала кровь. Он поднял на меня глаза и вяло поднял руки вверх. Шатаясь, привстал и уселся на край, опустив голову. Я достал из кармана наручники и, схватив руки своего бывшего директора, защёлкнул «браслеты».

Подошёл к лежащему ничком Михаэлю, пощупал пульс на шее. Живой, сука. Мартынов так и сидел в проходе, привалившись к стенке кресла. Схватив упавший в проход нож, я быстро обошёл ребят, освободил им руки. Бросился в кабину и нажал рычаг открытия дверей.

— Без спешки выходим. Аккуратно, не касайтесь взрывчатки.

Я боялся, что могут сдетонировать динамитные шашки. Все повыскакивали с мест и, пробираясь по проходу, выскочили наружу. Я замыкал это шествие, оставив бандитов в автобусе.

По направлению к нам по бетонке, отбивая шаг, шёл мужчина в тёмно-сером плаще и шляпе, нёс явно тяжёлый плоский чемоданчик. Увидев нашу толпу, остановился. Положив кейс на бетонку, бросился к нам.

Оказавшись рядом, задыхаясь, выпалил:

— А бандиты где?

— В автобусе, я их вырубил.

Мужчина взлетел по ступенькам. И через мгновение соскочил обратно на бетонку. Вытащив из кармана рацию, что-то выкрикнул. Раздался мерный топот ног, сюда бежали десятка два спецназовца, хотя спешить им было не нужно.

Часть из них оцепила автобус. Гремя сапогами, несколько спецназовцев ворвались внутрь. Вытащили Назарова, который еле стоял на ногах. Потом вынесли за руки и ноги Михаэля и Мартынова. Уложили рядом с автобусом.

Ребята окружили меня, явно не сразу осознав, что они свободны. Потом пара девчонок завизжали, бросились ко мне на шею, стали тискать, словно куклу, кто-то обжёг горячим поцелуем мне щёку.

— Олег Николаевич! Вы нас спасли! Вы…

Толпу раздвинули чьи-то руки, и я увидел лицо Сибирцева, который глядел на меня таким взглядом, словно пытался понять, кого он увидел.

— Николаевич, ты вообще кто? — наконец выдал он. — Ты супергерой, что ли? Как ты это сделал?

— Сам не знаю, Коля.

Только сейчас я понял, как у меня колотится сердце, подгибаются колени, всё внутри предательски дрожит. Сибирцев обнял меня, похлопал по спине. Оторвавшись, взглянул в лицо:

— Ну теперь готовься Героя получить.

— Да ладно. Вот в Турцию не удалось слетать.

— Слетаешь ещё, герой ты наш! — Подполковник похлопал меня по плечу, радостно улыбаясь.

Нас отвели в зал ожидания аэровокзала, гулкой тишиной и пустотой напоминающий сцену из телефильма «Лангольеры» по повести Стивена Кинга. Никто не толпился перед стойками с вывеской «Information», никто не сидел на креслах, не выходил из дверей магазинчика сувениров, в будке паспортного контроля не торчала фигура сержанта, проверяющего документы, темнело погасшее табло рейсов, застыла транспортная лента без чемоданов, баулов, сумок. Видимо, всех пассажиров срочно эвакуировали. Может быть, отвезли во Внуково. За всё время, что мы сидели в автобусе, я ни разу не услышал, чтобы приземлился или взлетел хоть один самолёт. Меры безопасности организовали на самом высоком уровне.

Ребята расселись на кресла, вначале молча переглядывались, потом стали обмениваться впечатлениями, очень тихо, словно боялись разбудить уснувшее где-то в глубине этого зала чудовище.

На миг представил, как сюда влетит стая кошмарных зубастых тварей, чтобы сожрать вчерашний день. Но Кинг ошибся, прошлое не исчезает, оно продолжает существовать в других реальностях. Может быть, правдива теория Николы Теслы о том, что на ось времени насажены другие вселенные, отстающие друг от друга на фазу. И где-то уже будущее, а где-то ещё прошлое.

Я устало развалился в кресле, вытянув гудящие ноги, прикрыл глаза, пытаясь отогнать видения физиономий троих бандитов. Мне не давала покоя одна мысль: почему Михаэль так испугался моих слов о том, что я слышал их разговор? Или он тоже не знал, что Назаров — нацист и каратель? То, что это шокировало Мартынова, я понял — бывший комитетчик мог быть шпионом, предателем, выполнять приказы врагов нашей страны, убить свидетеля. Но работать вместе с карателем, виновным в гибели советских людей, для него оказалось трагедией.

Нахлынули воспоминания о том, как отсюда мы улетали вместе с академиком Тузовским на симпозиум в Мюнхен. Здесь я стал свидетелем смешного представления, которое устроила туристическая группа. Летели с ними в одном самолёте, встретились в универмаге на Мариенплатц, посещали музеи Мюнхена. Меня мучила мысль, что Костя из этой группы, который подсунул мне золотые монеты, чтобы я их пронёс через таможню, наверняка по-прежнему жаждет их вернуть. Но я не мог ему объяснить, что эти финтифлюшки конфисковали немцы из БНД, когда арестовали меня, чтобы заставить работать на них. Передёрнулся, когда вспомнил пытки, которым они подвергли меня: не давали спать, убирая койку, так что приходилось лежать на ледяном полу под страшный грохот. Странно, как разошлись наши пути с Мартыновым. Его шантажировали дурацкими фотками, которые я снял по приколу; он согласился работать на врагов нашей страны. А я — нет.

Послышались мерные шаги, отдававшиеся гулким эхом. Они приближались. Открыв глаза, я увидел перед собой мужчину среднего роста в тёмно-сером плаще, из-под которого виднелись форменные