Мельница 5 - Михаил Васильевич Шелест

километрах к северо-востоку у от посёлка Ясеневый, в посёлке Соболином, тоже стоящем почти на берегу Бикина, имелся дом. Раньше в нём жил кто-то из родственников Ефрема, а сейчас дом использовался братьями, как перевалочная и закупочная база. Всё-таки за двадцать километров по реке мотор гружёной лодки «сжирает» то драгоценное топливо, которое можно использовать с пользой для охоты-рыбалки.

Вот и затаривались братья в посёлке Соболиный консервами и крупами, а главное — бензином и моторным маслом. Поэтому не часто, раза два в сезон в Соболиный они наведывались. А когда «появился» я, то в Соболином появился ещё и мотор с лодкой. С верховьев Бикина пригнали, перекрасили и схоронили, да. Туда мне и нужно было добраться.

На мою удачу из Верхнего Перевала в Соболиный прямо сейчас уходил другой лесовоз. Его водителю и передал меня «мой» водитель с рук на руки, как говорится. Проезд, естественно, оплачивался по утверждённой кем-то таксе, так как я ехал уже не по работе, а порыбачить. Используя командировку, как предлог. Такое в это время практиковалось повсеместно. Руководители и снабженцы часто сочетали полезное с приятным, и во время командировок решали и свои дела. А то и командировки выписывали, м-м-м, левые. Как у меня, например. Что там договариваться о поставках леса-кругляка, когда договоры подписаны? Хотя… Договор — договором, а поставок может и не быть. Вот и ехали снабженцы выбивать поставки.

О том, что я рыбак и причём рыбак, знающий Бикин, я водителю показал сразу. Рассказал где, сколько, как ловил и на что, и водитель КАМАЗа меня зауважал. А когда узнал, что я вырос в Приморье, мы сразу нашли общих знакомых. А Ефрема так вообще на Бикине все знали. Самбо — наше всё, а Ефрем — всему голова!

Я знал тайник, где лежал ключ, и это был тот «пароль», который доказывал, что я от Ефрема и «имею право». Водила, только удовлетворённо кивнул и, попрощавшись, поехал домой. Я, не расслабляясь, принялся собираться.

До Бикина тут было не так близко. Километра полтора, и мотор, как и бочки с канистрами с бензином, продукты, Ефрем таскал на тележке. Но сейчас была зима. А до горы Золотой было километров двести по реке с изгибами и по лесу на лыжах-снегоступах. Зима ещё чем хороша для охоты? Следы видны.

Я выкатил свой «Буран», который Ефрем покупал лично для меня, Ефремовского ббурана в стойле не было, загрузил сани остатками топлива и всем необходимым, немного поспал и выехал со двора затемно.

Опасность попасть в полынью присутствовала и по реке я двигался медленно. Бензина у меня было хоть отбавляй, а до Ефремовского зимовья было километров двадцать. Час езды на снегоходе. И маршрут я этот знал, как свои пять пальцев. Сколько раз в том прошлом-будущем ездил по льду и ходил по воде? И не сосчитать! На этом участке реки русло не сильно менялось.

Рассвело и я увидел нужный сворот в протоку. Время подъёма и режим движения снегохода были рассчитаны давно и я этому даже порадовался. На звук, который, двигался впереди меня по протоке, вышли оба брата. Они стояли на берегу, курили и встретили меня словами:

— Мы знали, что ты приедешь, — сказал Ефрем.

— Хорошо, что приехал, — сказал Клим.

— Водку привёз? — спросил Ефрем.

Клим поморщился.

— Немного. Не до водки мне было, — сказал я. — Да и будет не до водки. Охотятся за мной.

— Да? — как-то не особо удивившись, спросил Ефрем. — Зимы ждали. По следу хотят взять.

— Именно, — согласился я. — Специально вспугнули, чтобы я сюда рванул. Здесь меня и хотят… Того — этого… А что? Деревня, считай, пустая. Обложат меня со всех сторон и погонят как волка.

— Хм! А ты, значит, сам в петлю лезешь? — хмыкнув, спросил Ефрем.

— Это они думают, что там петля, а мы-то с тобой знаем, что там их даже не две и не три. Но про них они не знают.

— Сам пойдёшь? — спросил Ефрем.

— Конечно, сам.

— Я буду беспокоиться.

И только тут я вспомнил, что у меня рожа другая.

— А как ты меня узнал? — спросил я.

— Э-э-э… Так, снегоход-то твой? Значит — ты. А про то, что ты личину сменить можешь, мы говорили.

Я улыбнулся и обнял их: сначала Ефрема, а потом Клима.

— Грузите мои вещи, да поеду, — сказал я.

— Даже чаю не попьёшь? — спросил Ефрем.

— Не попью, — покрутил я головой.

Я сменил сапоги на собачьи унты, телогрейку на кожушок, типа «куртки-косухи», шапку-ушанку на кожаную «балаклаву» с открытым «забралом». Надел свои мотоциклетные очки и, попрощавшись с братьями, отправился в долгий путь по застывшей и, кое-где, заснеженной реке.

Естественно, я не успевал за короткий световой зимний день добраться даже до Улунги. Поэтому, когда солнце стало клониться к закату, я свернул в знакомую мне ещё по той жизни протоку и нашёл старое в моём прошлом-будущем зимовье. Сейчас оно было вполне себе пригодным для проживания и даже сверкало новыми нижними лиственничными венцами, новой дверью и новыми оконными рамами. Это было зимовье шамана Дункана, тьфу ты! Дункая! Василия Дункая, да. Его я тут не собирался сейчас встретить и не встретил. Но я знал, что шаман зимовье своё подправил и рассчитывал на него. Всё шло по плану. Я знал, что так всё и случится. Не сразу, а через год-два, но обязательно случится.

Отлично переночевав, поутру снова отправился в путь. «Буран» бурчал и оставлял за собой снежную метель, весело искрящуюся в ярких лучах зимнего солнца неотягощённого ни дымкой, ни облачком. Время от времени я оглядывался, смотрел на искрящийся снег и думал о том, как убивали Зару. Почему-то мне не было больно. Я просто представлял, как буду убивать их.

— Но, к сожалению, — думал я, вздыхая, — скорее всего, те, кто за мной охотятся, это не те, кто приказал начать на меня охоту, а простые охотники. А те не простые, да-а-а… Не простые… Но где их найти? Кто скажет? Значит, надо у кого-то спросить. Но не факт, что эти знают первых. Скорее всего, эти и не знают, кого ловят. Может, у них введён какой-нибудь план «Вихрь-антитеррор» и они вполне себе официально ловят террориста или диверсанта? Тем более, по паспорту и я — не я.

Тут я чуть не стукнул себя по