О моем перерождении в сына крестьянского 3 - Анатолий Михайлович Нейтак

— Да я-то человек мирный. Ни к кому первым не лезу, сам живу и другим жить даю.

— Ну-ну. Вы вроде бы собирались пожить в Империи? Вот туда и отправляйтесь.

— Отправимся. Непременно. И уже довольно скоро, как вам, несомненно, известно. Но сперва мне всё-таки хотелось бы ещё пару мелочей уточнить.

Старый соратник Эгвана тяжело вздохнул. Напоказ.

— Уточняй.

— Гилой. Что с ним?

— А вот это история почти весёлая. Я его давно знаю и такого не ожидал…

— Такого?

— Двойного разворота в полёте. Ещё и с подобием жертвенности. Собственно…

Не скажу, что дальнейший рассказ меня повеселил, но что удивил и заставил призадуматься, так это уж точно. Действительно извилистый разворот, ничего не скажешь!

…когда связной Чёрных Колпаков явился к Гилою Сторице с интересным предложением, тот его послал. Далеко и безвозвратно. Да, увечный ветеран гильдии имел ту ещё репутацию и поганый характер, но вот предателем его не назвал бы никто и никогда. Завести в засаду команду целительницы, которая вот-вот должна вернуть ему руку? Ещё чего!

Гилой не только послал связного по анизотропному шоссе, но и честь по чести доложил о контакте в гильдию, одному из штатных менталистов. И вздохнул с облегчением, как всякий порядочный человек, сумевший перекинуть проблему по адресу.

Однако когда он вернулся домой, там его уже ждали с новым предложением. Поинтересней. Один из команды (точнее, боевого звена) Чёрных Колпаков, ныне покойный Авангард — и блестящая золотом звериных глаз из-под капюшона плаща посланница Багрового Ковена. Плащ она, впрочем, быстро сняла.

Что до выбора, предоставляемого новым предложением…

На одну чашу весов легли отказ и смерть. Причём смерть лютая, неспешная; да ещё и, как назло, на самом пороге новой жизни — перед исцелением увечья и возвращением в строй.

Как одиночка, Сторица прекрасно понимал: если он даст согласие на сотрудничество лишь для виду, то этой самой новой жизни ему не видать нипочём. Сам не отобьётся, замаскироваться и сбежать не сумеет — только не с его приметнейшим набором черт лица и фигуры. А сидеть под охраной в гильдии, ежеминутно оглядываясь, до самого финала… это разве жизнь?

А между тем на другой чаше весов ему сулили даже не золотые горы, а кое-что более ценное.

По-настоящему новую судьбу.

Вкрадчивым бархатистым голосом устами Малой Матушки, снявшей плащ и завлекающей во всю силу женских чар, бьющих в обход рассудка по естественным мужским желаниям, Орьета Ассур обещала немолодому калеке радикальные перемены к лучшему. Причём — насколько он мог судить благодаря своей сенсорике, годящейся на многое не только в Лесу Чудес, но и при общении с людьми — без обмана:

— Законопослушные чистоплюи, — говорила она с презрительной жалостью, — цепляются за оковы естества, как младенчик за сиську. А между тем тонкое искусство химерологии, имеющее мало общего с вульгарной раскройкой недолговечных боевых монстров, способно помогать людям тысячами способов. К примеру, в твоём случае не так уж сложно подправить фенотип в любую нужную сторону. Хочешь стать статным чернобровым здоровяком с квадратной челюстью? Или, может, изящным красавчиком с синими глазами и узкой талией, из тех, на которых заглядываются девицы и вешаются женщины? Нет ничего проще! Более того, чисто внешними изменениями ограничиваться незачем и даже вредно. Поверь мне как магу с опытом многих веков: ничуть не сложнее поменять вдобавок к внешности также и геном… попутно подкручивая гормональный баланс. Ты ведь не сам по себе такой злоязыкий, несдержанный и колючий, что даже долгая жизнь этого не поправила толком. Всё это тоже следствие телесного несовершенства… только внутреннего, не видного глазом. Законопослушные чистоплюи полагают, что даже с такими врождёнными дефектами надо мучиться до самого конца. Что лечить это нельзя. Судьба, мол, ничего не попишешь. Но я могу переменить эту якобы неизменную судьбу, вот так!

Щелчок пальцев.

— Что, действительно настолько просто? — почти просипел увечный ветеран.

— Не настолько, — легко отступила златоглазая, — но и немногим сложнее. Времени на перестройку тела с небольшой коррекцией духа уйдёт несколько дней, на протяжении которых придётся в несколько подходов запускать и тщательно корректировать кое-какие тонкие процессы. А вот для тебя это покажется мгновением. Уснул одним, проснулся другим. И, кстати, попутно омолодившимся — до оптимума формы. Просто чтобы лишний раз Купель Нэррья не занимать. Сможешь начать новую жизнь где угодно. Жену завести, детишек. Ну, или просто прожить ещё лет сто… с небольшим. Неплохое предложение, верно?

Да, неплохое, подумал Гилой. И даже честное, пожалуй.

Потому что прожив обещанные сто лет и ощущая дыхание подступающей сызнова старости, ему захочется прийти к Багровым за новой дозой жизни. За третьей уже по счёту молодостью. Жить ведь всяко приятнее, чем умирать!

Думай он иначе — не отрубил бы себе укушенную Слугой Могильника руку, не вернулся в гильдию, не встал в очередь на исцеление.

А кто в трясину по пояс ушёл, тот скоро по маковку провалится. На то и трясина…

— Ты тоже хочешь убить эту Лейту? — спросил он глухо.

— Убить? — золотоглазая человеческая химера рассмеялась. Красивым таким, рассыпчатым смехом. — Ну что ты. Её теперь и наши союзники, — мимолётный взгляд на Авангарда, — убивать раздумали. Их заказчикам ведь нужно, чтобы моя дальняя родственница не продавала свои живые брони? Вот она и перестанет. Потому что плотно займётся… другими делами, более… интересными. Смерть — это бездарная растрата потенциала, так что нет. На этот счёт можешь не волноваться.

«Я, — подумал Сторица, ощущая холодок под ложечкой, — об ином волнуюсь». Но промолчал.

И согласился помочь своим незваным гостям.

…однако лихо менять чужую участь легко только заглазно. Сведя личное знакомство с Лейтой, в дополнение к руке получив (за довольно-таки смешную цену) новую, отменного качества броню и глянув заодно на её команду, на диво терпеливую, как для малоопытной молодёжи, Гилой изрядно усомнился в принятом решении. Чему способствовало также отсутствие поблизости «чёрно-багровых».

А уж после делёжки живокорня, ставшей последней каплей…

— Что-что он решил? — моргнул я.

— Провалить задание, — со вкусом повторил Акхэрэтт Угшэр. — Намекнуть вам, что впереди ждёт не добыча, а засада, максимально убедительным образом. Он и так догадывался, что в его живой броне могут быть сюрпризы от изготовителя, так что принудительно посадить ветролёт, угрожая Лейте, не рассчитывал ничуть. Напротив — он рассчитывал, что вы его обезвредите, тотчас же улетите в Мелир и сдадите его мне. Ну, или просто гильдейским менталистам. Про ловушку для Кын Лолоне и Колпаков, подготовленную нами, он ведь понятия не имел.