Его маленькая Кнопка - Мотя Губина

— Я как балерина, да? — Костя встаёт на цыпочки и падает, специально задевая декорации.

ГенСаныч испуганно вскакивает, но садится обратно, когда из-за поломанной картонной фигуры появляется скалящееся лицо одноклассника

— Марков, ты нас до нервного срыва доведёшь! — бормочет он, держась за сердце.

— Не, вы крепкий, ГенСаныч! — парирует тот.

А потом мы с Царёвым разыгрываем диалог «учителя» и «ученика», который забыл всю геометрию.

— Ты хоть теорему Пифагора помнишь? — спрашиваю я строго.

— Это… квадрат гиппопотама равен сумме квадратов катетов? — парень делает наивное лицо, и даже директор фыркает в кулак.

Когда наши с Грушевым реплики заканчиваются, мы облегчённо уходим за кулисы. Там я нахожу тёмный и тихий уголок и просто сажусь на стул, чтобы отдохнуть от суеты и криков, которые здесь слышны, но далеко не так громко. Егор становится чуть поодаль, спокойно облокачивается на стену и закрывает глаза. Он выглядит так, словно тоже решил отдохнуть. Но почему мне кажется, словно он охраняет именно мой покой?

Концерт, тем временем, в самом разгаре. Марков и Шубин, как и на репетиции, разыгрывают пародию на урок химии: Костя изображает учителя, который случайно смешивает «взрывчатую смесь» (подкрашенную газировку), а Денис с криком: «Ща рванёт!» выливает её в ведро. Искусственный дым заполняет сцену, а из зала доносится хохот учителей и младшеклассников, которым разрешили посмотреть на концерт.

— Теперь конкурс! — объявляет Марков. — Угадайте, какой учитель написал это сочинение!

Он зачитывает:

— «Математика — это… э-э-э… когда цифры дружат с буквами, но иногда ссорятся. Как мои родители».

Зал фыркает, думая, что это шутка, как Костя торжествующе объявляет.

— Не-а! Это наша Антонина Ивановна в пятом классе! — он машет листком, а учительница алгебры прячет лицо в ладонях.

Зал снова взрывается смехом, а мы с Егором обмениваемся молчаливыми улыбками.

В конце мы вновь выходим на сцену и все вместе поём переделанную песню. Когда доходит очередь до куплета про ГенСаныча:

'На физре мы все умрём,

Но наш тренер нас спасёт —

Даст отжаться сто разочков,

Полегчает нам немножко!'

…физрук хохочет так, что чуть не падает со стула.

После концерта учителей ведут в украшенную столовую, где их ждут сладости и чай.

— А теперь — главный сюрприз! — Егор исчезает за кулисами и возвращается с огромным трёхъярусным тортом. Наверху — фигурки учителей из мастики. Антонина Ивановна с указкой, ГенСаныч с секундомером.

— Это мама испекла, — шепчет он мне после того, как поставил торт на стол и выслушал все положенные по этому поводу восторги и благодарности. — Говорит, если не понравится — сама прибежит извиняться.

— Она гений, — восхищённо выдыхаю я, а Егор улыбается.

— Я ей передам.

Учителя аплодируют, девчонки из параллельного класса вызываются резать и раскладывать это чудо по тарелкам, а Марков уже тянет руку к розочке из крема.

— Шубин! — огрызается Зубова. — Торт для учителей, а не для тебя!

— А я им помогу, а то они слопают и животы заболят!

Я качаю головой, а потом принимаю из рук Грушева тарелку с куском для меня. Когда он успел сбегать и достать их на нас обоих?

— Ну что, Кнопка, — парень усмехается, задумчиво облизывая ложку с кремом, — неплохо вышло, да?

— Ты опять забыл слова в середине, — закатываю глаза.

— Зато я тебя выручил, когда ты застряла в дверях в последней сцене.

— Я не застревала! Это Элька шарф дурацкий дала, он на ручку намотался!

— Конечно-конечно, — он ухмыляется, а потом резко приближает своё лицо к моему. — Согласись, Кнопка, мы — прекрасно сработанная пара…

— Пара? — шепчу я пересохшими губами, а потом нервно облизываю их.

На секунду Егор не может оторвать от них взгляда, но потом моргает и нарочито весело отшучивается:

— Я имел в виду — команда.

— А-а-а-а…

Я чувствую, как щёки наливаются жаром, и быстро опускаю глаза. Почему мне кажется, что он сказал именно то, что хотел?

— Да ладно… Это же просто сценка.

— Не только…

Его голос тихий, но для меня сейчас он звучит, словно колокол. Вокруг все бегают, что-то кричат, а мы стоим в самом углу столовой. Наши пальцы случайно соприкасаются, и ни один из нас не отдёргивает руку. Я боюсь сделать даже лишний вдох, да и Егор не шевелится…

Не знаю, что бы случилось, но в этот момент из центра помещения доносится крик Маркова:

— Грушев! Кнопочкина! Идите быстрее, а то Шубин весь торт сожрёт!

Мы смеёмся, но когда идём к столу, между нами остаётся это странное тёплое чувство.

Что-то изменилось.

Что-то не будет таким, как прежде…

Глава 16

Учеба идет на спад

Сижу за кухонным столом, уткнувшись носом в учебник. Страницы с тригонометрическими формулами сливаются в серое пятно. Кончиком ручки вожу по полям, непроизвольно выводя закорючки. В ушах до сих пор звенит его смех — вчера Егор, поправляя мой шарф у раздевалки, провёл пальцами по шее. Тогда мурашки пробежали до самых пяток, а сейчас щёки горят, будто я проглотила раскалённый уголь.

— Юлечка, ты что, засыпаешь?

Вздрагиваю. Передо мной со звоном опускается на стол фарфоровая чашка — мама специально громко ставит её, чтобы «взбодрить». Её взгляд скользит по тетради, где между уравнениями расползлись сердечки с инициалами «Е+Ю». Прижимаю ладонь к бумаге, чувствуя, как жар от щёк перекидывается на уши.

— Нет, просто… синусы с косинусами запутались. Сложная тема…

Отец, проходя мимо, останавливается за моим стулом. Его дыхание шевелит волосы на макушке.

— Сложная тема? — он тычет пальцем в простейшее уравнение. — Это же базовые тождества! Ты их в седьмом классе наизусть щёлкала!

— Миш, не дави на ребёнка, — мама нервно улыбается, но отец явно на взводе.

— Не давить? Ирина, мне звонила Антонина Ивановна. Она опять прогуляла консультацию!

Мама резко поворачивает голову и смотрит на меня неверяще, а я готова провалиться сквозь землю от стыда.

Сжимаю ручку так, что пластик трещит. Вспоминаю, как вчера врала про дополнительные занятия, а сама мчалась с Егором на каток в торговом центре… Его руки на моей талии, когда он ловил меня на повороте. Запах его куртки: мятная жвачка и спортивный крем.

— Сама разберусь, — цежу сквозь зубы.

— Сама? — отец хлопает дверцей холодильника, доставая минералку. — Раньше ты к Антонине Ивановне за полчаса до начала занятий прибегала и ждала её. А теперь даже учебник не можешь нормально открыть — всё в телефоне копаешься!

Рука сама тянется к телефону. Экран вспыхивает сообщением: «Кнопка, помнишь, как ты вчера чуть не снесла искусственного снеговика?)) Завтра повторяем?» Выключаю гаджет, но мама уже наклоняется