Его маленькая Кнопка - Мотя Губина

И вроде ничего такого, но мы оба краснеем.

Дорога пролетает незаметно. Егор рассказывает о команде «Шторм», с которой им предстоит играть, пока я пью какао и наблюдаю, как за окном сменяются пейзажи: городские кварталы уступают место осенним полям, покрытым утренним инеем.

— Слушай, — я вдруг прерываю его рассказ, — ты не устал от всего этого? От постоянной борьбы, от того, что баскетбол считают несерьёзным? Тем более, что тебе приходится даже отцу доказывать, что ты можешь этим спортом заниматься.

Егор замолкает, его пальцы замирают на крышке термоса.

— Кнопка, — он поворачивается ко мне, и в его глазах нет ни капли сомнения, — если бы я устал, я бы уже сбежал. Но это — моя жизнь. Я её никогда не брошу.

— Но твой отец…

— Мой отец — это мои проблемы, — он резко выдыхает. — Я не хочу, чтобы ты из-за них переживала.

Я хочу возразить, потому что не понимаю, как можно жить под таким давлением, но в этот момент объявляют нашу станцию — мы приехали.

Береговск встречает нас холодным ветром и пустынными улицами. По дороге к крытому стадиону Егор нервно теребит ремень своей спортивной сумки.

— Волнуешься? — я осторожно трогаю его локоть.

— Немного, — признаётся он. — Они в прошлом году обыграли нас с разгромным счётом.

Спортзал оказывается небольшим, но уютным. Когда команда Егора выходит на разминку, я устраиваюсь на трибуне рядом с группой болельщиков — судя по всему, родителями игроков.

— Ты с «Тайфуном»? — симпатичная женщина в синей куртке уступает мне место.

— Да, — я киваю. — Я… за Егора болею.

— А, Грушев! — её лицо расплывается в улыбке. — Мой Коля про него рассказывал. Лучший разыгрывающий в области, говорит.

Какое-то время мы сидим и ждём оставшихся игроков, среди которых и сам Егор. Они переодеваются и готовятся в раздевалках, а когда выходят, то всё моё внимание приклеивается в центру помещения. Точнее, к одному конкретному игроку.

Игра начинается бурно. «Шторм» сразу берёт инициативу, и уже через пять минут счёт 10:2 не в нашу пользу. Егор, обычно такой уверенный, сегодня делает странные ошибки: теряет мяч, промахивается с передачами.

— Что с ним? — шепчу я, но женщина в синей куртке лишь пожимает плечами.

В перерыве я не выдерживаю и спускаюсь вниз. Егор сидит на скамейке, уткнувшись лицом в полотенце.

— Всё в порядке? — я осторожно присаживаюсь рядом.

Он поднимает голову — его глаза красные от усталости.

— Отец звонил перед игрой, — тихо говорит он. — Он не может принять мой выбор, поэтому часто перед матчами звонит и просит его не позорить… Прости… Я сейчас соберусь…

Я сжимаю его руку, чувствуя, как напряжены его мышцы.

— Егор, послушай меня, — я заставляю его посмотреть на меня. — Ты играешь не для него. Ты играешь, потому что любишь это. Потому что ты чертовски хорош.

Он замирает, смотря на меня своими невозможными небесными глазами, а потом медленно кивает.

— Иди и покажи им, на что способен настоящий Грушев, — я улыбаюсь, чувствуя, как между нами крепнет невидимая, но практически физически ощущаемая связь.

Мы последний раз улыбаемся друг другу. Но в этом взгляде так много всего…

Второй тайм будто с другой планеты. Егор возвращается на площадку преображённым: быстрым, точным, неудержимым. Он делает три трёхочковых подряд, а потом эффектно блокирует бросок капитана «Шторма».

Когда сирена возвещает о нашей победе (68:65), я не сдерживаюсь и сбегаю вниз. Егор, весь мокрый от пота, подхватывает меня на руки и кружит.

— Мы сделали это! — он смеётся, и его сердце бешено колотится под тонкой майкой.

— Ты сделал это, — поправляю я его, чувствуя, как краснею.

— Нет, Кнопка… Мы! — он ставит меня на землю и ерошит волосы на моём затылке. И, впервые за всё время, мне не хочется скинуть его руку. Наоборот! Я смотрю на него с еле сдерживаемым восторгом. Он такой… Такой классный!

На обратном пути в электричке он дремлет, положив голову мне на плечо. Пока он не может увидеть, я не удерживаюсь и осторожно поправляю его растрёпанные волосы, чувствуя их мягкость и млея от того, что такой парень сегодня вместе со мной. Вдруг он, не открывая глаз, ухмыляется:

— Кнопка, ты знаешь, что ты — потрясающая?

Моя рука испуганно замирает над каштановой шевелюрой. Он не спит⁈

— Раз уж начала, то продолжай! — смеётся этот засранец, ещё больше вгоняя меня в панику.

Хочется скинуть его голову, вскочить и сказать, что это не я, но вместо этого я вновь дотрагиваюсь до его волос, чувствуя необъяснимую дрожь по всему телу.

За окном проплывают огни вечернего города. Когда Егор окончательно засыпает, я достаю телефон и отправляю маме сообщение:

«Всё в порядке. Возвращаемся. И, да, — он победитель».

Егор что-то бормочет во сне и крепче прижимается к моему плечу. И я думаю — может, и правда всё будет хорошо. Даже больше, чем просто хорошо…

Глава 15

День учителя

Я стою у входа в актовый зал, сжимая в руках один из букетов. Вокруг царит приятный хаос: одноклассники носятся с гирляндами, Марков, стоя на стуле, пытается прикрепить криво висящий плакат, а Стасенька нервно повторяет слова своей роли. Её голос дрожит: «Королева знаний… нет, королева мудрости… или лучше просто „учителя“?» Она ловит мой взгляд и краснеет, пряча лицо в листке с текстом.

— Юль, держи! — Царёв бросает мне оставшиеся цветы, едва не сбив по пути Зубову, которая тут же ворчит:

— Аккуратнее! Царёв, ты хоть смотри через очки, в кого кидаешь!

Староста даже внимания на неё не обращает, а я ловлю букет, но тут же роняю его, и из-за спины раздаётся знакомый смех.

— Ну что, Кнопка, опять всё из рук валится?

Обернувшись, вижу Егора. Он подбирает цветы и протягивает мне, улыбаясь во весь рот. Сегодня он выглядит особенно хорошо: белая рубашка с закатанными рукавами обтягивает его плечи, а растрёпанные волосы падают на лоб, будто он только что прибежал с тренировки. От него пахнет мятной жвачкой и чем-то древесным. В общем… Егором…

— Заткнись, — я выхватываю цветы, но чувствую, как губы сами растягиваются в улыбке. — Ты бы лучше проверил, не забыл ли свои реплики.

— Да я их наизусть выучил, — он хлопает себя по карману, откуда торчит смятый листок. — Вот, смотри: «О, великая королева, ваши ученики — самые упрямые ослы в королевстве!»

— Это не твоя реплика, — фыркаю я. — Это Марков должен был говорить.

— А я импровизирую, — Егор подмигивает, и