Его маленькая Кнопка - Мотя Губина

Я сжимаю кулаки под партой, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Они не у меня спрашивают конспект, как раньше, а у него. Я и раньше ни с кем не общалась, а теперь и вовсе стала… Пустым местом…

Егор уже неделю даже не смотрит в мою сторону. Будто между нами выросла невидимая стена. Я сама её построила.

А теперь жалею. Жалею, что пошла на поводу у родителей и оттолкнула его. Жалею, что не придумала вариант получше…

Но подойти и попросить прощения… Это выше моих сил…

На перемене я выталкиваю себя из класса, будто коридор — единственное спасение от этой духоты. Перемена оглушает: смех, визги, гул голосов сливаются в сплошную стену звука. Ребята из параллели толпятся у окна, размахивая листами с планом поздравлений учителей. Они, наконец-то, решились на то, чтобы поздравлять учителей вместе с нами, узнав, что ради такого дела директор освобождает выпускников от занятий.

— Всем женщинам — розы! И не надо никакую ерунду выдумывать, — орёт рыжий парень в бейсболке. — А физруку ГенСанычу — гантелю! Ну, чтобы не расслаблялся!

Его друзья хохочут, а я прижимаюсь к холодной стене, стараясь стать частью штукатурки. Но Шубин уже краем глаза заметил меня. Он явно не забыл случай с лужей и теперь жаждет отыграться.

— О, Кнопочкина! — он поворачивается ко мне, растягивая губы в улыбке-оскале. — Чего одна торчишь? Твой рыцарь в сияющих кроссовках наконец прозрел?

Горло сжимает. Я не хочу отвечать, но разве кому-нибудь есть до этого дело? Шубин шагает ближе, и вокруг нас смыкается полукруг любопытных. Да, ничего не происходит — простой разговор, но всем интересно, как я выкручусь.

— Да брось, — фыркает его подруга Лиза, жуя жвачку. — Егорушка просто устал нянчиться с ботаником.

— Точно! — Шубин хлопает себя по лбу. — Ты же, Кнопочкина, просто книжный червь. Небось уже навоображала свадьбу, детишек… — он противненько хихикает, и его смех подхватывают ребята из параллели.

Слова впиваются, как иголки. Я сжимаю учебник так, что корешки пальцев белеют. Хорошо хоть, Егор в столовой — не слышит этих слов… не увидит, как я не могу дать отпор.

— Отвали, — бурчу едва слышно, мечтая о том, чтобы они все провалились сквозь землю.

— Чего-чего? — парень прикладывает ладонь к уху и наклоняется ближе с идиотской улыбкой. — Ребят, кто-то пищит?

— Ты сам ничего не можешь! — вдруг раздаётся за моей спиной.

Все замирают. Стасенька стоит, вцепившись в ремень рюкзака. Её голос дрожит, но он неожиданно звонкий.

— Только и умеешь, что слабых задирать. Н-недостоин ты даже… даже с нами разговаривать! Иди в баню!

Я нервно хихикаю от такого пожелания, а коридор затихает. Шубин моргает, будто его ударили по лицу, а потом рычит:

— Ты чё, очумела⁈

Он хватает её за косичку — рывок, и Стасенька вскрикивает. Я бросаюсь вперёд, но кто-то резко отшвыривает Шубина в сторону.

— Руки убери, тварь! — Марков встаёт между ними, лицо искажено яростью. — Совсем ополоумел наших девчонок трогать⁈

А из толпы, будто из ниоткуда, появляется Егор. Его кулак со свистом врезается Шубину в челюсть. Молча.

Шубин, шатаясь, плюёт кровью и бросается на него в ответ. Марков пытается их разнять, но парни падают на пол, сгребая плакаты и рюкзаки.

— Прекратите! — Царёв пытается растащить их, но Егор отбрасывает его локтем.

Коридор взрывается криками: «Держи его!», «Учителя!». Я прижимаю Стасеньку к себе — она дрожит, но улыбается сквозь слёзы.

— Спасибо, — шепчу я, а она прячет лицо в моём плече, словно стыдясь своей смелости.

Когда учителя врываются в эпицентр драки, Егор уже стоит, опершись о стену. Кровь сочится из рассеченной брови, но он ухмыляется, будто это пустяк.

Я сомневаюсь всего секунду, а потом лезу в рюкзак за салфетками и бегу к нему через весь коридор.

— Держи, — протягиваю ему салфетку.

— Почему ты позволила ему себя унижать? Почему не позвала наших парней? — он берёт салфетку, но вместо того, чтобы вытереть лицо, смотрит на меня.

— Это просто разговоры…

— Это — мерзость, — рубит он, и я вздрагиваю от неожиданности.

На секунду я отвлекаюсь на шумных одноклассников, а когда поворачиваюсь, неожиданно натыкаюсь на взгляд Грушева — тёплый, почти беззащитный.

— Ты… правда не хочешь со мной общаться? — спрашивает он так тихо, что я еле слышу.

Сердце колотится, будто сейчас вырвется из груди.

— Хочу, — выдыхаю я.

Секунда…

И он улыбается — по-детски, с ямочками на щеках.

В стороне Марков, всё ещё держащий Шубина в полу-удушье, поворачивается к Стасеньке.

— Эй, ботаник… Ты, случаем, не поможешь мне с химией? А то я завтра точно труп.

Она краснеет до кончиков ушей, но кивает. И я ловлю себя на мысли — сегодня всё перевернулось. Даже воздух в коридоре пахнет иначе — резче, свежее. Как после грозы. Может, мы всё же помирились?

Глава 11

Мама Егора

Холодное октябрьское утро. Я стою у забора спорткомплекса, дрожу от утренней сырости и наблюдаю, как команда «Тайфуна» начинает утреннюю тренировку. Сквозь решётку ограждения видно, как Егор бежит первым, его мощные ноги легко преодолевают дистанцию, а дыхание ровное, несмотря на быстрый темп.

— Грушев! — раздаётся резкий голос тренера. — Ты сегодня, как сонная муха! Давай энергичнее!

Егор лишь кивает, не сбавляя скорости. Я замечаю, как его плечи напрягаются — а потом он красиво идёт вперед. И на какой-то момент я забываю, как дышать, — настолько он хорош собой. И как-то сразу вспоминается, как после вчерашнего примирения он провожал меня домой. Мне было стыдно, неловко, но… Но я всё же решила попробовать общаться… как друзья.

Когда команда переходит к упражнениям с мячом, я делаю круг и незаметно пробираюсь на трибуны.

— Ой! — неожиданно баскетбольный мяч с громким стуком приземляется у моих ног.

Егор оборачивается и смотрит прямо на меня, а мои уши мгновенно вспыхивают.

— Кнопка! — как бы я не пыталась слиться с обстановкой, он всё же подбегает ко мне, вытирая пот со лба. — Что ты здесь делаешь в такую рань?

— Я… — я поднимаю мяч, чувствуя себя глупо. — Просто шла мимо.

Он скрещивает руки на груди, и капля пота скатывается по его виску.

— В шесть утра? В субботу? Мимо стадиона? А разве не на меня посмотреть пришла?

И на его лице расползается широкая, крайне довольная улыбка. И если я до этого думала, что более неловко я себя почувствовать не могу, то сейчас понимаю — могу!

— Нет, конечно! — упрямо поджимаю губы. — У меня… прогулка перед экзаменами. Для мозговой активности. Ты тут вообще ни