Детки в клетке - Евгения Витальевна Кретова

ерничать не надо: смерть – это не предмет для шуток, тем более криминальная смерть, – она, действительно, не любила этот юмор – про смерть, убийства, киллеров. Слишком много это встречала в жизни, чтобы язык поворачивался над этим смеяться.

Пашка смутился:

– Да ладно, мам, я не о том.

– А я о том: не надо шутить со смертью, – повторила она жестко. – Но твое предложение не лишено смысла, так что я за голубцами. Что-то еще взять?

– Печенья!

Пашка обожал печенье – обыкновенное, вроде «Юбилейного», творожное, сдобное, с вареньем или вроде крекеров. Благо, несмотря на свою тягу к сладкому, оставался тощим, будто Кощей.

Александра рассмеялась.

– Ладно, договорились.

Ей подумалось, что стоило бы спросить, чего хочет на ужин муж, но мысль о том, что ей придется выслушивать его едкие замечания при сыне, когда она не может толком ответить, охладила ее желание: она вышла из автомобиля, направилась к магазину.

У них был очень удобный дом: во дворе, окруженном многоквартирными домами, была школа и детский садик, а в торце ее дома на первом этаже располагался супермаркет. В одном из соседних домов открыли спортивную школу по кикбоксингу, Пашка уже начал ходить на занятия, маникюрный салон и вполне приличную парикмахерскую. И хоть Александра носила длинные волосы, убранные в хвост, жизнь в непосредственной близости от всех «девчоночьих» благ ее радовала и как-то успокаивала.

Вот и сейчас, зайдя в магазин, уже точно осознавая, что за руль автомобиля ей садиться не придется, она выдохнула с облегчением и, взяв тележку, как заправская домохозяйка прошлась вдоль стеллажей. Что омрачало момент шоппинга, так это полное отсутствие представления, что в холодильнике уже есть, а что стоит взять. А потому, не мудрствуя лукаво, Александра взяла фирменные голубцы, пару пачек печенья – домой и на работу, молоко и упаковку яиц. Расплатившись, она вышла на крыльцо и взглянула на небо – темное еще, привычно беззвездное и давящее: под этим небом сейчас кто-то умирал, а она с этим ничего не могла поделать, она видела только смерти, без единого шанса выжить. Она всегда была на шаг позади смерти, вечно опаздывая и собирая ее жатву, тем более страшную, чем моложе жертва. А потому, невзирая на основное назначение уголовного закона – предотвращение преступлений, она неистово верила в справедливость и возмездие, как единственный ответ старухе-смерти.

Александра запрокинула голову, нашла взглядом окна своей квартиры, представила, как Пашка сейчас стремительно наводит порядок в своей комнате и доделывает уроки со скоростью метеора, как набирается гнева муж, как сын успокаивает его и говорит, что понимает мамину работу и всячески готов с ней мириться. Так уж случилось, что Александре Черновой повезло с сыном, но категорически не повезло с мужем: если первый лишь иногда устраивал сцены, в основном из-за длительных командировок, то второй скандалы сделал своим способом общения с женой. И каждый такой скандал заканчивался ультимативным требованием бросить работу. А Чернова не могла – перед ней маячила патлатая спина смерти, которая утащит еще чью-то жизнь и, уйди Александра из профессии, не найдется никого, кто бы мог изловить и наказать преступника. Огромное чувство долга и страх стать причиной еще чьей-то смерти – вот, что держало Александру на работе, несмотря на низкую зарплату, нагрузку, риски и обиды близких.

Подумав о смертях, которые она может предотвратить, она невольно залюбовалась огнями этажом выше ее собственной квартиры, нехотя направилась к подъезду. На полпути, правда, вернулась, открыла машину и бросила на заднее сиденье вторую пачку печенья – все, что оказывалось дома, бывало съедено дома, а ей еще завтра Наумова угощать.

* * *

Александра вышла из лифта, прислушалась – за дверью соседской квартиры было тихо. Постояв так какое-то время, она достала ключи из сумочки, отперла дверь своей квартиры. Пашка, услышав звук открывающегося замка, выглянул из комнаты:

– Привет, мам. Что голубцы?

Александра усмехнулась, приподняла в руке пакет, продемонстрировав сыну добычу. Сбросила туфли и устало присела на пуф.

– Папа дома?

– Не-а, у дяди Гриши.

Александра с облегчением улыбнулась: со своим другом детства Гришей Себялюбовым Иван встречался нечасто, но возвращался всегда в приподнятом настроении. Гриша любил приукрасить свои неудачи и беды, как это сейчас говорят «поплакаться». Александра не знала, так ли у него все плохо и печально, но неудачи старого приятеля действовали на Ивана благосклонно: после таких посиделок муж приходил умиротворенным и вполне довольным собой и жизнью. И еще несколько дней не пилил Александру за поздние возвращения с работы, низкую зарплату, не глаженые рубашки и «двойки» Павла. В понимании мужа Черновой жена должна была выполнять сперва женские обязанности, а уж затем выстраивать карьеру. Он еще был готов мириться с неустроенным бытом, если бы жена зарабатывала прилично, но от тех денег, что падали два раза в месяц на ее карту, можно было только посмеиваться.

– И какого лешего ты перерабатываешь? – всякий раз вспоминал он.

– Не начинай, – уставшая Александра пыталась уйти от разговора, но тем самым еще больше дразнила мужа, взгляд у того темнел, щеки покрывались испариной.

– А я не начинаю, – уточнял он угрожающе.

Сегодня ей предстоял спокойный вечер.

– Посмотрим что-нибудь? – спросила сына.

Тот поморщился:

– Да ну, ты опять что-то мотивирующее найдешь, обучающее и воспитывающее мои чувства…

– А твои чувства, считаешь, воспитывать не надо? – она поднялась и направилась в кухню.

Пашка поплелся за ней.

– Мои? – Уточнил. – Нет, с моими чувствами все в порядке, я вполне эмпатичный, даже для моего возраста слишком. Вчера, например, напоил молоком бездомного котенка…

Александра остановилась, резко развернулась к нему: парень лукаво улыбался.

– Опять смотрел «Гостью из будущего» вместо того, чтобы уроки делать? – догадалась, фраза героини про бездомного котенка давно не давала сыну покоя: почему героиня не взяла котенка домой, а только накормила его и оставила «в опасности».

Пашка отмахнулся:

– Да ладно тебе, мам. Я все сделал.

– Честно?

– Честно. – Парень посерьезнел и вытаращился. Очевидно, врал.

Александра не отставала:

– И завтра мне классная руководительница не будет сообщать о твоих неудах?

– Да ну, какие неуды. Я у тебя почти отличник.

Александра направилась в кухню, на ходу потрепав сына по макушке:

– У почти отличников не бывает «троек» в четверти.

Она зашла в кухню. С грустью отметила, что утренняя посуда осталась киснуть в раковине в ожидании ее возвращения: ни Пашка, ни муж, находившийся в отпуске, это не исправили. Поставила пакет на стол. Пашка, спохватившись, бросился к раковине и включил воду:

– Когда это было? Ты мне тот «трояк» в шестом классе будешь до пенсии помнить?

– Не в шестом, а в этом, в прошлой четверти.

Сын прекратил намыливать посуду. Обернулся к ней озадаченно:

– Это не «трояк», это конфликт интересов… Я не виноват, что англичанка не понимает