Именем братвы. Происхождение гангстера от спортсмена, или 30 лет со смерти СССР - Евгений Владимирович Вышенков

как на человека, который может практически все. В конце концов, мне предложили встать на ворота в ресторан «Адмиралтейский». Но без оформления. После работы бегом успевал добраться до ресторана. За смену я получал 16 рублей – 10 рублей от ресторана и 6 из кафетерия, где работал барменом Джамал. Задачи были нехитрые. Следить за тем, чтобы пьяные вели себя достойно, не пропускать быков, а пока гулянье не началось, попридержать тех, кто хочет выпить лишь чашечку кофе. Быстро научили, что с некоторых можно брать за проходку по рублю. Вот вам и 25–30 рублей за смену. Скоро муха у меня пролететь не могла. Порой лезут человека три, здоровые, пьяные. Что делать? Я говорю, парни, отойдем от дверей в подворотню – вы мне все в лицо выскажете. Отходим – шесть ударов – три обморока на асфальте.

Из «Адмиралтейского» ушел из-за конфликта с директором. Мне один гость с порога «тыкать» стал, потом пообещал уволить. Оказался партийным начальником. Мне директор выговаривает. Я ему: «А на нем не написано». Короче, сорвался, лишнего наговорил. Кто я тогда, кто директор. Меня там не стало. Я перешел работать в пивняк на Охту. Там публика иная – только уворачивайся. И боксер мог упасть запросто. Приходили в кирзовых сапогах, из которых торчали бутылки с портвейном. До сих пор у меня все пальцы на руках в шрамах от чужих зубов. Перед работой руки смазывали детским кремом. К тому же бить надо было сильно, резко и умеючи. Вскоре со мной встал и Артур Кжижевич. Это потом он стал легендой «Бандитского Петербурга», а тогда он боксировать умел, а драться нет.

А директор тот, кто тогда меня уволил, в 90-е годы только и думал, как бы я его теперь не «уволил».

НА ЦЫПОЧКАХ

Поднимая за вечер месячную стипендию Института физкультуры имени Лесгафта, понимая, что лупить пьяных клиентов – это тебе не чемпионат Ленинграда вытащить на зубах, воротчики осознали – в первую очередь их счастье зависит от директора ресторана. Так что, пока они услужливо открывали перед ним дверь и уважительно кивали, мол, здравствуйте, глубокоуважаемый. А внутри у них уже копилось раздражение. С одной стороны, они стали сами уважаемыми, с другой – они нутром ощущали несправедливость. Они гордо несли тяготы спорта, калечились, претерпевали, им жали руку в высоких инстанциях, надеялись, что не подведут на чемпионатах мира и Европы, а они не подводили и не стонали, когда врачи-травматологи качали головой над их переломами. И что? Теперь они открывают дверь перед важным человеком в дубленке, подкатившим на новеньких «жигулях». И все же знают, что это всего лишь торгаш, ворующий дефицит. Никто тогда из них так не формулировал, но где-то глубоко уже засело: «Ну ничего, придет наше время…» Шефы общепита еще не ведали, что вскоре их сметут эти варвары.

ЛИМОНОМ И КРОВЬЮ. ПУТЬ СИЦИЛИИ

Любая нормальная мафия мечтает об эпохах запретов, как это было с сухим законом в США с начала 20-х годов, которые закрепились в общественном сознании как «ревущие двадцатые». Также мафия всегда за любой бум, кроме правопорядка. Дефицит ей тоже по карману. При Горбачеве, когда он начал бороться с пьянством, вырубая виноградники, цыгане говорили: «Еще немного, и мы своим лошадям зубы золотые вставим».

К середине XIX века в Европе и Америке началась цитрусовая лихорадка. Что называется, распробовали. Если в 30-х годах Сицилия поставляла 400 тысяч ящиков лимонов, то к концу века – два с половиной миллиона. Бизнес оказался сверхприбыльным, доходы превышали в шесть раз прибыль от модных тогда фруктов. Латифундисты обогащались, пухли в роскошных виллах Палермо, отдыхали в опере, оставив мелкие заботы местным наемным работникам. Разумеется, на плантации была нанята охрана.

А кого выбирали, к примеру, шерифом на Диком Западе? Конечно, первого бандита – лучшего стрелка, кого все боятся. Так и рядовыми сторожами у владельцев рощ стали самые лучшие, самые резкие парни из предместий.

Потихоньку они освоились, поняли логистику, узнали о цепочке посредников и стали жить не на одну зарплату. Когда же бизнес прет, а настроение отличное, то владельцы сквозь пальцы смотрели, как говорили в советской торговле, на усушку и утруску. То есть пока на мелкое воровство.

Потихоньку сторожа поднимались на ступеньку выше – на позицию смотрителей. Если того сторожа можно сравнить с воротчиком, то смотрителя уже – с администратором ресторана, с барменом.

Еще немного – и плантаторы начали замечать серьезный разрыв между ожидаемым доходом и фактическим. Они поняли, кто виноват, и по своей аристократичной наивности начали увольнять охранников, меняя их на новых. Дело оказалось даже не в том, что новые боялись первых парней на деревне Корлеоне, а в том, что знать была страшно далека от реалий.

Тех новичков, кто ощутил себя в должности и стал мешать мафии, просто убивали из обрезов. А в рощах и с товаром начали происходить неприятности. Плантации могли сгореть, а продукция пропасть в пучине Средиземного моря.

Самые непонятливые жаловались в полицию. То есть тем, кто жил в соседнем доме с людьми чести и столовался у них же.

Наконец до многих дошло, что полезнее всего для экономики – обратиться к нескольким уважаемым местным пенсионерам – спросить у них совета. Доны их выслушали, поцокали языком, поговорили о падении нравов молодежи и пообещали обратить внимание на эти безобразия. Обещание выполнили, но после этого лимонные рощи легли под покровительство «Коза ностра».

Так что на знамени сицилийской мафии должен красоваться их знаменитый толстокожий синьор Лимон.

Самое емкое высказывание Александра Малышева

Сплочение-невидимка

СИСТЕМА

Драки между вышибалами и агрессивными посетителями иногда случались нешуточные. Выходцы из спортшкол удерживали хлебное место и отстаивали интересы заведения ударами любой силы. А так как даже боксер в одиночку с тремя-четырьмя гопниками с кастетами не совладает, то на помощь к товарищам приходили их коллеги из «Динамо», «Локомотива», Школы высшего спортивного мастерства на Крестовском острове. Они все занимались у одних и тех же тренеров, вместе боролись на спартакиадах, ездили в летние лагеря.

И, конечно, помогали друг другу в случае агрессии со стороны преступного мира или шпаны. Если в спонтанном ресторанном противостоянии какой-нибудь шулер или тот, кого давно ищет милиция, складывался пополам после короткого и незаметного удара в печень, то потом он предупреждал: «Хорошо, на днях поговорим». И с ним приходили уже несколько. Эти не занимались спортом, с собой приносили шило или бритву, а сделав вид, что хотят поговорить по-людски, могли кинуть в глаза припасенную смесь соли с перцем. У них был другой, отточенный десятилетиями, опыт.