Именем братвы. Происхождение гангстера от спортсмена, или 30 лет со смерти СССР - Евгений Владимирович Вышенков

СЧЕТЫ

У меня случайно сохранились старые журналы учета задержанных за фарцовку в середине 80-х. То есть предвестников буржуазной революции – самых дерзких, наглых, ушлых, жадных, тех, кто ежедневно спекулировал и скупал валюту. Чтобы оценить, сколько из них преуспело в мире законного капитализма, пришлось потратить время на подобие социологического исследования.

Итак: в журналах упомянуты 2 тысячи 872 человека. 45 % из них мужчины, соответственно, 55 % – дамы, 49 % – ленинградцы, 2 % из Ленинградской области, получается, 49 % – приезжие из необъятной советской суши. Хоть какая-то работа указана у 43 %, остальные – неработающие, термина «безработный» тогда быть не могло. Но здесь нужна небольшая ремарка – фактически неработающих было намного больше, так как многие «подвешивались» за взятки на разные предприятия, потому что еще хоть как-то, но действовала статья «тунеядство». Именно та, за которую Иосифа Бродского сослали в Архангельскую область. Но если будущим нобелевским лауреатом занимался КГБ, то в 80-е в советской милиции к этому относились уже с чувством юмора.

Ленинград, 80-е,

фарцовщики

Как-то передо мной сидел известный центровой по прозвищу Льдинка. Он мне заявил, что работает токарем где-то на крупном заводе. Я попросил его нарисовать на листке бумаги токарный станок. Он медленно взял карандаш, уставился в потолок и, очевидно, начал вспоминать любые советские фильмы, где были кадры про заводы. Наконец, нарисовал мне какой-то квадрат, а на нем круглые ручки. Сегодня такое видео залетело бы в топ просмотров. Большинство же центровых были устроены в «Трудпром № 2» на Васильевском острове. Все они числились уборщиками общественных туалетов.

Возвращаясь к статистике, с прискорбием констатируем: из тех 2 тысяч 872 фарцовщиков и проституток сегодня в Петербурге проживает 1 тысяча 383 – 48 %. Какой-либо бизнес зарегистрирован только на 140 лицах. Это 4 %. Практически математическая погрешность. Наверняка такая же цифра получилась бы, если бы могли просчитать, сколько переселенцев отправилось в Америку в первой волне и сколько выжило.

Андрей Константинов (справа) во время службы военным переводчиком в Ливии

МИЗАНСЦЕНА

Историк Ипполит Тен писал о предреволюционной Франции Людовика XVI и Марии Антуанетты: «Мизансцена уже расставлена, осталось поднять занавес». Все персонажи бурной петербургской истории 90-х годов уже ходят по городу, они уже посмотрели свои важнейшие фильмы и прочли главные книги, обрели идеологию, но их пока никто не видит. Студент ЛИТМО Владимир Кумарин, студент Восточного факультета ЛГУ Андрей Константинов, врач первой подстанции «Скорой помощи» Александр Розенбаум.

Студент Владимир Кумарин (слева) в общежитии ЛИТМО

Легионеры

ВОРОНКА

Советский Союз создал фантастическую воронку, куда автоматически засасывало ребятню. От спорта некуда было деться. С младших классов по всей великой Красной империи проводились десятки тысяч соревнований по всем видам спорта, лучшие шли в спортшколы, там вновь перемалывались в соревнованиях, сильнейшие попадали на глаза тренерам спорта высоких достижений. Их доводили до мастеров спорта. Как сказал мой знакомый тренер по акробатике: «Пятьсот мастеров спорта загоню – одно олимпийское золото будет наше».

Тренер становился папой и мамой, учителем и мастером, милиционером и замполитом в одном лице. Первое, что я услышал от первого тренера: «Я вам не папа и не мама! Вы пришли сюда заниматься спортом, а не физкультурой. Правило одно для всех: сначала выполнили, что я сказал, а потом уже спросили, зачем это надо. Вы будущие легионеры. Смотрели фильмы про войну? Слышали там девиз отцов – „Всё для фронта – всё для победы!“? Так вот здесь: „Всё для спорта – всё для победы!“ Да и потом мы слышали много таких же простых истин. Как-то я травмировал ногу, наложили гипс, мол, трещина, а завтра нам надо было ехать в Таллин на отборочные чемпионата Европы. Тренер звонит и спрашивает: «Клещи дома есть? Сними гипс, и чтобы утром стоял с сумкой на вокзале, сбор у памятника Ленину». На соревновании мне заливали ступню хлорэтилом – замораживающей жидкостью, после этого тренер немного обнимал, толкал вперед и шептал: «Сам погибай, а команду выручай». Мы верили им. Мы и сейчас верим.

Спорт был чуть ли не общественным долгом. Корни которого тянутся к песне о том, что «мы мирные люди, но наш бронепоезд стоит на запасном пути». То есть спорт – это подготовка к защите Родины, к войне. Все было хорошо, пока самые подготовленные к войне – гордость нации – мастера спорта, не пошли войной на Родину. А подготовили их на отлично.

Ленинград, 70-е,

классический боец

Рвать за Родину

Владимир ХИМЧЕНКО,

когда-то стоял рядом с Акулой

из сообщества Малышева

Моя мама была учителем, когда-то работала в аппарате у Леонида Брежнева, пока он не перебрался в столицу, а отец был водителем с четырьмя классами образования. Спортом начал заниматься еще до школы, в 10-м классе стал чемпионом края по футболу, в это же время с нами рядом играл Мутко, он ведь тоже из наших краев. В Ленинград попал случайно. Дело в том, что поезд в Москву и Питер ходил от нас в одно время, и у меня уже был билет на столицу, но моя тетка родная предложила в Ленинград, так как здесь были хоть какие-то родственники, и вот в 1975 году я оказался в Ленинграде.

Учился я хорошо. Средний балл имел 4,75, мечтал поступить в Институт физкультуры имени Лесгафта, но не сдал физику, и пришлось поступать в ПТУ. Я выбрал под номером 31, но не потому, что хотел стать электромонтером по лифтам, а потому, что оно было в самом центре – возле гостиницы «Европейская». Я тогда не мог знать, что это впоследствии будет мое любимое место, просто я был пареньком из маленького городка с грязными улицами, и меня тянуло в центр.

Я стал заниматься боксом в клубе «Ринг», недалеко от Вагановского училища. Меня вел известный тренер общества «Труд» Васин. Тогда туда приходили многие будущие знаменитые спортсмены, в том числе ставшие авторитетами, например один из братьев Васильевых – Саша.

Все время после занятий в ПТУ я проводил там. Примерно с двух часов дня до восьми, больше ничего и не видел. Тренер заменил отца. Я тогда не понимал, что он нас воспитывал не только как спортсменов. Я не курил, не думал о портвейне. Целыми днями работал над техникой и качался, прыгал на скакалке.