Именем братвы. Происхождение гангстера от спортсмена, или 30 лет со смерти СССР - Евгений Владимирович Вышенков

кого-то. Вот я уже рублей 400 нажил минут за 40, а инженер с высшим образованием в НИИ и рубля еще не заработал. Правда, он ничем не рискует, а мне надо глаза на затылке иметь. Хорошо, если менты все отберут и выкинут из клетки, а если опера примут, то тут шуточками не отделаешься.

«Цветным» – постовым в форме – платили по 5 рублей, передавали им деньги в спичечном коробке, мол, прикурить не найдется? Тем, кто на патрульных машинах шакалил с мордами наглыми, – им уже по 25 на весь экипаж машины боевой.

Сейчас смешно, а тогда за пост возле гостиницы «Европейская» милиционеры в прямом смысле дрались. Вроде работенка плевая – ходи себе по улице Бродского, сейчас Михайловской, от Невского до площади Искусств, охраняй самых богатых туристов. Но вот считайте: такой постовой получал чуть за сто рублей в месяц и был никем, а, допустим, начальник КГБ Ленинграда получал под пятьсот рублей в месяц и был всем. Но постовой каждую смену уносил по 50 рублей, которые ему совали, чтобы он медленно вышагивал и не оборачивался. Считайте: в месяц менее 1000 рублей не выходило, это притом, что он еще, само собой, делился со своим начальством.

От оперов так быстро не откупишься, эти тебя как сахар в чае растворят. Эти в лобовую не брали. Они машину обыщут и если «нарядный» тайник под торпедой найдут, то выпотрошат его незаметно, за шкуру тебя еще потрясут для проформы и отпустят, мол, живи пока. А в тайнике, между прочим, у меня один раз «котлета» была тысячи на три баксов.

Но мы же были талантливой скарлатиной, с многолетним опытом, с дыхалкой как у сайгаков, языки учили, каждый где-то как-то развивался. Я «Капитал» Маркса читал, а потом внутри вырезал страницы и крупные купюры туда складывать стал, а валюту на случай провала прятал на чердаке дома. Революционеры также жили, наверное. Ведь если ты не умеешь передергивать, зачем садишься играть в карты.

Вечерами вариантов не так много: либо бухать, либо колоться. Вечера – типовые: снимаешь серенькую спецодежду, в которой бегал по Невскому, как десантник в маскировочном халате, и все кабаки у твоих ног – «Север», «Нева». А на воротах в «Севере» Зина вышибалой стоит – по рублю вымогает за проходку. За посадку халдею даешь пятерку, а ты в финском кожаном пальто на меху, все улыбаются, все девки твои.

На спортсменов тогда еще внимания не обращали. Они же ничего не могли склеить в центре, даже грамотно украсть из кармана. У них пальцы только в боксерские перчатки пролезали. Помню, в туалете «Севера» они прижали какого-то подгулявшего купчишку, придумали тому барану какую-то вину, забили копытами, обчистили и довольны, дьяволы. Ну, что это такое! От них раздевалкой спортзала пахло, а от меня парфюмом из валютной «Березки».

Я не понимал, что скоро эта солдатня станет рулить. Как не понимал того, что вся эта карусель с цыганским разгулом нашим, ломкой, фарцовкой, валютой скоро утонет в капиталистической блевотине. Молодой, вседозволенность, алчность – думал, что всегда так будет.

А вскоре тот же Зина-воротчик стал важной персоной, из «Невы», «Севера» братва сделала свои первые офисы. Они там засели как в президиумах, а мы уже щемились. А потом, кстати, весь особняк на Невском, где был ресторан «Север», выкупил Кумарин и сделал там «Гранд Палас» бутиков. Он и сейчас там. Правда, они тоже «Капитал» Маркса не дочитали. Тот же Зина – Слава Дроков уехал с Кумариным в тюрягу за рейдерство. Кумарин до сих пор сидит. Но это было потом.

Сейчас уже никто не понимает, что такое центровая шутка – «Получишь долю с Барклая де Толли».

ПЕРВОЕ ПАДЕНИЕ ГАЛЁРЫ

Галёра платила всегда. Постовым милиционерам, передавая червонцы в спичечных коробках для конспирации, что уже считается непонятной, забытой традицией. Откупалась от местных оперов, от сотрудников БХСС, имела какие-то малозаметные отношения с КГБ. Но все это было мозаично: каждому был понятен только отдельный, свой кусочек картинки. А если спортсмены кого-то и щемили, то это также были выдернутые из контекста сюжеты, сравнимые с налетчиками, кто иногда банально грабил. И наконец произошло событие.

Боксер Сергей Васильев – ныне миллиардер, совладелец Петербургского нефтяного терминала – как-то собрал боксера Челюскина, борцов Кудряшова и Шеметова по прозвищу Утюг и рассказал им то, что все и так знали: Галёра не платит, и это неправильно. Он предложил обрушить бизнес фарцовщиков лукаво: не требовать денег с каждого, а изображать возмущение и принципиально вредить подпольной торговле.

Они мгновенно согласились, увидев в предприятии минимум рисков и очевидную долгоиграющую прибыль. На Думской улице возле Гостиного Двора они окружали спекулянтов и делано восклицали: «Не позорь страну». И били в печень незаметными мастерскими ударами. Товар они не забирали, а рвали, топтали.

Через несколько дней вся Галёра, в первый раз за время своего существования, встала. Парни ждали следующего сигнала от Васильева. Они рассчитывали, что спекули кинутся к нему, а он с ними «решит вопрос», и, таким образом, фарцовщики будут приносить им гарантированный ежемесячный доход. И притом скопом.

Собственно, это и был тот алгоритм, который изначально предлагал Васильев. Как будто бы неожиданно он не сработал. Васильев с глубокой грустью рассказал, что на него вышли оперативники, которые получали долю с Галёры, и потребовали прекратить акцию устрашения. Против милиции у спортсменов пока что методов борьбы не было. От идеи «заплати налоги и сбереги почки» отказались.

Однако вскоре выяснилось, что стратегия Васильева изначально была не такой, какой он выдавал ее своим партнерам. И его истинный замысел осуществился как раз в полной мере. С самого начала прессинга к Васильеву пришли не фарцовщики, а мелкие цеховики, у которых из-за того, что перестала работать Галёра, встало производство самопала. Их было всего-то с десяток, но каждый готов был хорошо заплатить за то, чтобы торговля их товаром шла бесперебойно. Васильев не ограничился получением с них ежемесячных податей, а воспользовался своей победой для того, чтобы стать посредником между цеховиками и спекулянтами и лоббировать интересы тех из них, кто мог предложить ему бо́льшую выгоду.

Всю историю про фарцовщиков и милицию Васильев изначально придумал для того, чтобы не делиться доходами с младшими товарищами.

Когда те догадались, что их обманули, они, конечно, были поражены вероломством – но произошло это только через несколько лет.

Так мужала действительность в ее революционном развитии. Сегодня некоторые, еще помнящие ту зарисовку, иногда кивают: «Это Васильев выпустил джинна из бутылки» (хотя, как известно, джинны живут в лампах). Но, во-первых, если бы не