Заповедник - Оксана Олеговна Заугольная

– Да нет же, – с досадой ответил Егор. – Солунай. Ни разу её в лесу одну не встречал. То с беловолосым своим, то с директором. А в поселок если придет даже, то и вовсе поди тронь её.

Никита моргнул раз, два. Он не мог понять, шутит Егор или говорит серьезно. Неужели они всё-таки связались с психом? Рядом также напряженно молчал Пашка.

– Да пошутил я, конечно, – неловко хохотнул Егор. – А вы и поверили, дурни. Никто твою кралю не собирается резать, нужна больно, слепуха.

– Она не слепуха, – заступился за девушку Никита. – Сквозь очки плохо видно, но я стоял очень близко, у неё точно красивые глаза. И длинные ресницы.

– Близко стоял? – повторил Пашка с усмешкой. – Целовались?

– Ну почти, – Никита смутился. Про это он не рассказывал.

А Пашка засвистел, засмеялся, захлопал себя по коленям.

– Ну всё, дурачье, давайте палатку собирать и возвращаться, – беззлобно прервал его кривляния Егор. – И без того долго до машины с поврежденной лодыжкой добираться будем долго. Раньше выйдем, раньше вернемся.

Никита кивнул, радуясь окончаниям расспросов. Ему ни с кем не хотелось обсуждать Солунай и свои заново вспыхнувшие чувства к ней.

А Егор деловито сложил палатку как-то иначе, привязал к лыжам Никиты и на таких импровизированных носилках они с Пашей волокли его к Красным воротам, где стояла машина. Никите было стыдно, но куда сильнее он был рад, что ему не приходится ковылять самому. Завтра празднование Нового года, он выжил в лесу и теперь будет отмечать его в тепле гостиницы. Это ли не счастье?

Жаль, что он забыл рассказать Солунай, где они остановились. Как знать, может, её бы отпустили попраздновать. Пусть бы даже с Банушем.

Но об этом поздно было мечтать. Хватит и того, что он теперь знал её имя, а она – его. Начинать нужно с малого.

10 глава. Без взаимности

Найке понадобилось несколько месяцев, чтобы собраться с духом и подойти к Вассе по поводу голосов. К этому моменту они замучили её своими комментариями по любому, даже самому незначительному поводу, а от нечего делать девушка дала им имена. Всего голосов было шесть, но чаще всего ругались два, Эки и Беш.

Когда она всё это рассказала Вассе, та только хмыкнула, закатала рукава и вдруг обеими руками вцепилась в кудри Солунай. Та взвыла – ногти у Вассы были острые и прочные, куда там когтям маленькой пока еще гарпии Аэллы!

Голоса в голове поддержали вой, больше всех старался Бир, предлагая убить Вассу.

– Ну-ка цыц все! – рявкнула Васса так, что Солунай плюхнулась на пол и затихла, да и голоса тоже смолкли. Вот сразу бы так!

Солунай стало стыдно – больно-то было всего ничего, просто иногда Васса дергала за спутанную гриву волос, пытаясь вытянуть тот или иной локон, ну да и касалась острым ногтем кожи головы, не такая уж Найка и нежная, чтобы от этого так орать!

Наконец, Васса отцепилась и отошла на пару шагов. В её глубоко-зеленых глазах плескалось что-то очень похоже на довольство, будто она сама лично принесла найденыша от Красных ворот или двух куриц из леса.

– Ну всё, малышка, скоро ты станешь совсем взрослой, – промурлыкала она. – Попроси Марту нагреть лохань воды побольше и помойся не только телом, но и волосами. А то им тяжело будет выбраться, когда окончательно проклюнутся.

– Кто? – напугалась Солунай и обхватила голову руками. Мало ей голосов внутри, они еще и наружу полезут?

– Змейки, Солунай, твои змейки, – Васса подмигнула и перекинула тяжелую косу через плечо. – Привыкай к повышенной гигиене. Это Бануш может просто в речке проболтаться от порога до порога, помылся и постирался заодно. Твои малышки будут линять, им нужна будет теплая вода, ласковые руки и ухоженные волосы, в которых они живут.

Солунай застонала, сообразив, наконец, кто она такая. Но часть её еще сопротивлялась и поэтому она спросила Вассу, надеясь, что та просто рассмеется в ответ:

– Я горгона, да?

– А у тебя были сомнения? – Васса и впрямь засмеялась, но легче почему-то не стало. – Ну, не кисни, дорогая. Это не конец света. Ты, по крайней мере, выглядишь со стороны человеком, а когда девочки выберутся, просто приучи их сидеть в волосах. Дрессировка поможет. Если что, обращайся.

– А ты можешь помочь, потому что ты?.. – Солунай остановилась, не в силах придумать версию. Васса же снова засмеялась.

– Я – это я, – ответила она. – Я отлично умею дрессировать таких как твои змейки.

Пришлось Солунай ни с чем идти к Банушу, чтобы заодно обменяться секретами.

Бануш нашелся на крыльце, где он сидел с Жылдыс, пытавшейся в который раз уговорить его взять их с братом на болото.

– На болоте опасно сейчас для людей, у огоньков брачная пора, полыхнет – от вас угольки одни останутся, – терпеливо пояснял Бануш уже раз пятый, наверное.

– А вы с Найкой пойдете, – обижалась Жылдыс и смешно надувала губки.

– Нас с Найкой никому жалко не будет, а ваши родители расстроятся, – Бануш уставился на небо, словно там был ответ как отделаться от подруги и не поссориться.

– Ну и ладно, тогда мы в поселок пойдем к ним, а вы идите с Найкой и пусть вас болотник сожрет! – в запале ответила Жыдыс, вскочила и пронеслась мимо Солунай.

– Ты ей нравишься, – Солунай села на теплую дощатую ступеньку и подставила лицо солнцу. Даже очки сняла, чтобы согревало всю кожу. Просто глаза зажмурила, да и рядом с Банушем не страшно, друг никому не даст подкрасться, даже ради шутки.

– Нравлюсь? – переспросил Бануш. – Най, ты слепая? Да она влюблена в меня по уши!

– Фу так говорить, хвастун, – не открывая глаз, Найка толкнула друга в бок.

– Я не хвастаюсь, это правда жизни, – важно ответил Бануш. – И не самая приятная, кстати. Ты же знаешь, что с тех пор, как они выросли, родители всё чаще интересуются их жизнью. Решат вернуться в поселок, директор их держать не будет. Только их там сразу и женят. Если, конечно, они раньше жениха и невесту не найдут.

Он так посмотрел на Найку, что она даже с закрытыми глазами поняла, что намекает он на неё.

– Я горгона, – выпалила она и надела очки. – У меня скоро змеи прорежутся.

Расстроилась немного, конечно, не так она хотела свою новость преподнести, но с Банушем вечно всё не как у людей. Вот зачем начал это всё про близнецов рассказывать? Появились они в один год с Солунай, только если она очутилась в