Аня: любовь по-немецки - Элий Вайнерман

– бремя.

«И в небе тёмном облака…»

И в небе тёмном облака

Ушли, не были.

Как будто кончилась земля.

О ней забыли.

И только аист, что ослеп,

Вокруг летает.

Здесь дом стоял, дымилась печь.

Он не признает.

«Покорно лето умирает…»

Покорно лето умирает

В краю ночном.

Проснёшься – ветви облетают.

А мы живём.

В угрюмой рощице всё ищешь

Рассвета луч.

Завалы листьев, а вдоль неба

Завалы туч.

«День придёт и уйдёт…»

День придёт и уйдёт

В расписании прочном.

Что ж, мой друг!

Не листай отрывной календарь.

За твоею спиной

Сны, мечтанья, рассветы.

Ты уже перешёл

Горизонты и даль.

«Когда-то я верил в Бога…»

Когда-то я верил в Бога,

Но он от меня ушёл.

Любила невеста страстно.

До свадьбы венок отцвёл.

Зачем же ты вопрошаешь

О смысле жизни меня.

Я знаю: неверны боги

И коротка весна.

И в песнях юных птиц

Фиалки

Мы въехали, в город, который ещё не проснулся.

У нас оставались минуты до первой атаки.

А рядом цвели средь развалин, покрытые гарью, —

«Глянь, – друг мой сказал, – словно дома, – фиалки».

Под вечер мой друг умирал – подорвался на мине.

Последним сегодня погиб он в последней атаке.

Одно только вымолвил слово, прощаясь с землёю,

Совсем не военное, нежное слово «фиалки».

«И тени падают, и люди исчезают…»

И тени падают, и люди исчезают.

Деревья зимние угрюмы без листвы.

Их ветви голые встают – напоминают

Могил на кладбище заброшенном кресты.

О чём подумаешь?

И что здесь мысль изменит?

Тост

Наш день в «позабыто» канет.

Под солнцем не повторится.

Так всмотримся мы друг в друга!

Запомним друг друга лица.

«Я боюсь вспоминать друзей…»

Я боюсь вспоминать друзей.

Открывать мою память вновь,

Но зовёт меня сердце к ним

И немеет тоскливо кровь.

Всё так близко и далеко!

Это хочет воскреснуть явь.

Всё так быстро от нас ушло.

Знали б, жили бы торопясь.

Стократ были бы мы жадней

(Снова мне тебя целовать!)

К ласке женщины и к земле.

Капли майской грозы летят.

У ног босых еврейки Рафаэля

Мне в Иудее снова тосковать

У ног босых еврейки Рафаэля.

«Сойди, укрой!» – в песках Мадонну звать,

Во всех богов давно уже не веря.

…Но тяжела твоя мне благодать.

«Не обижайся, не горюй…»

Не обижайся, не горюй,

Под звёздами не плачь.

Ты видишь, радостно летит

По полю смелый мяч.

Его ударом понесло,

Пусть ветер в щёки бьёт,

Он не упал, поднялся ввысь,

Летит и цель найдёт.

«Поэзии не надо, когда нет человека…»

Поэзии не надо, когда нет человека.

Да что поэмы, песни! Померкнет и природа.

Кто красоту разделит с цветеньем диких маков,

Тоску лесов осенних? Одни лишь носороги.

«Мне в город детства больше не войти…»

Мне в город детства больше не войти,

Хотя я знаю все названья улиц.

И мечется беспомощно такси —

Иль это память нас по жизни кружит.

Ты скажешь: ностальгия по игре

Беспечной, детской. Нет! Тоска по людям.

Я встретил их, живущих на земле,

Но их со мной на ней уже не будет.

Эпитафии

«Листком осенним ты была.

Недолгой красотой.

Багрянец огненный пылал,

Но алый цвет больной».

Я эпитафии читал,

Бродя среди могил.

День угасал, и боль моя

О тех, кто хоронил.

Нежная Матерь Божья

«Нежная Матерь Божья,

Спасавшая всех лишённых

Земных даров и надежды!» —

Зову я, но крик мой – шорох.

В храме темно. Лишь свечи

Горят, воск плавится тихо.

Будто огонь их – вечность,

Ничто его не гасило.

«Я больной и уставший…»

«Я больной и уставший, —

Мне сказал старый друг.

Не смотрю я, что в мире

Происходит вокруг.

Сладко мне наслажденье

Выпить чарку вина.

Так вот жду избавленья —

Не проснуться средь сна».

Мы молчали. Смеркалось.

Ветер в городе выл.

«Помнишь юность?» – спросил я.

Взгляд блеснул и остыл.

«Каждый живёт, как может…»

Каждый живёт, как может.

Умрёт – как решит судьба.

Младенца крохотный гробик.

Белая борода.

По кладбищу ходят люди.

(Пчёлы жужжат, ищут мёд.)

Глядят на кресты – нет дела,

В какой кто там умер год.

И глаз твоих цвет, и имя,

Легко ли мир покидал.

Младенца крохотный гробик.

Белая борода.

«По рюмке выпили и разом все расстались…»

По рюмке выпили и разом все