Аня: любовь по-немецки - Элий Вайнерман

Себя обругал я: «Причуд твоих.

С тоски ты что наболтал?!»

Но только сияет хрусталь в ночи,

Хоть и молчалив бокал.

Жизнь человека

Оглядываясь назад,

C горечью говоришь:

Прожил не свою жизнь.

Не обманывайся. Она была твоей.

Другую ты бы не жил.

«О, эта фраза „может быть”…»

О, эта фраза «может быть»

Обманчивей всех прочих слов.

Надежда в ней, уловка в ней.

Свершений нет в пучине снов.

А если счастье угодит,

По воле, прихоти судьбы,

Не забывай про «может быть».

Скончался Крёз средь голытьбы.

О, эта фраза «может быть»!..

Уныло звёзды я считал,

Когда тюльпан в моих руках,

Всё ждал свиданья, увядал.

«Всё проходит, всё заживает…»

Всё проходит, всё заживает?

Всё случайно иль всё не вдруг?

Гороскопы солгут, не знают.

Прочь, гадалки! Суть не найдут.

Но, путь долгий и труд кончая,

Видя неба тусклы огни,

Вспомни вечный знак зодиака:

Ты устал, мой друг, отдохни.

«Злой ведьмой вьюгу называл…»

Злой ведьмой вьюгу называл

Поэт когда-то.

Но для меня её краса

Чиста и свята.

Печальны скверы без листвы.

Снега покроют!

В чертог из детства превратят

Дом с серой кровлей.

И чая в сумерках стакан —

Успокоенье.

Не надо жгучего вина,

Мне – вьюги пенье.

«Измученный горючей ностальгией…»

Измученный горючей ностальгией.

Что вспоминать? Черёд унылых дней?

О радости весенней? – ведь другие

Ей насладились. Это ль не больней!

«В убогости своих воспоминаний…»

В убогости своих воспоминаний

Плохую память, друг мой, не вини.

Однообразно жизнь текла, остались

Неразличимы звёзд ночных огни.

Но был же миг, порыв апрельский ветра,

Девичий голос… стихшие шаги.

В убогости своих воспоминаний —

«Ослабла память», – друг мой, не вини.

Жизнь человека

Белые кроны в мае,

Свет их над нами ясный…

Одна лишь рифма осталась,

Библейская: «понапрасну».

О, солнце юга!

Снег непрерывно бьёт в окно.

Глухая вьюга.

И скажешь, глядя в темноту:

О, солнце юга!

Нальёшь холодного вина.

Звенят в печали

Бокалы красного стекла.

Уж вы б молчали!

Вздымая стяги на ветру,

Всегда счастливый,

Корабль – рисунок на стене.

Простор пролива.

Отцвёл. Мальчишеской рукой

Он нарисован.

И скажешь, глядя в темноту:

«О, солнце!» – снова.

«В больших городах не мечтается людям…»

В больших городах не мечтается людям.

Огромные здания сердцу скучны.

Я бабочку помню из детства: летала

По улице сельской среди тишины.

Что нам, жизнь познавшим, мечтанья ребёнка?

Стеклом небоскрёбов закрыт небосвод.

Но бабочка та же порхает под солнцем

И улица тихая всё меня ждёт.

«От причала к причалу…»

От причала к причалу

Отошли корабли.

Нам на память осталась

Лишь полоска земли.

Город, с детства исхожен,

Сад разросшийся, дом.

Только точка на карте.

И вслепую найдём!

Только волны и волны

Позади, маяки.

Обернёшься – погасли.

И не видно ни зги.

Остаётся на память

Лишь полоска земли.

Росчерк чёрного пера

Чёрный ворон

Чёрный ворон, чёрный ворон!

Где кружил ты, где упал?

Нам оставил вдоль по небу

Росчерк чёрного пера.

В нём завет ли, назиданье?

Чужаком стал белый свет.

Сиротливы пашни, гнёзда

Поколений прежних нет.

Что нас ждёт, дорожный камень

Лишь в былинах говорит.

Кто родится этой ночью?

Кто погибнет до зари?

Луг апрельский цвёл и умер.

Где долина – там пурга.

«Небо, дай нам отблеск Божий!» —

Росчерк чёрного пера.

«Я разделил отчаянье собак…»

Я разделил отчаянье собак.

Беззвёздно небо город поглотило.

Кромешный холод. Тускло, через силу,

Глядели робко фонари во мрак.

Но я шагал в пучине снеговой,

Ведом наитием, угрюмый путь не зная,

Средь вьюги встреч с людьми не ожидая,

Себя бодрил: крепись, придёшь домой.

В порывах бури, в леденистой мгле,

Навстречу шла, дорогу закрывая,

Собак бездомных, в рваных космах, стая.

Вела их смерть глумливо по земле.

Друг к другу жались, лаской согревая.

«Жизнь не ломает нас…»

Жизнь не ломает нас

В один ужасный момент.

Сдаёмся мы медленно —

Вздох за вздохом,

Горсть за горстью,

Маленькими шажками,

По клочкам,

Сами не замечая того.

«Не полон человек без отраженья Бога…»

Не полон человек без отраженья Бога?

Рабом рождённый, он останется рабом,

Хоть и напялит царскую корону

И сядет деспотом-полубожком на трон.

«И мудрецу не предсказать…»

И мудрецу не предсказать,

Что принесёт нам час ушедший.

Лишь через годы, спохватясь,

Перебирая жизни ветошь,

Ты