Аня: любовь по-немецки - Элий Вайнерман

тобой?

«Хватит!» – плач я прерываю.

Сфинксов катится слеза,

Средь пустыни отражая

Мир, отцветший до конца.

Кавалькада

Крик развесёлый: «Кавалькада!»

Четыре белых, два зелёных

Плаща взметнулись

И помчались.

Победный смех, пыл скачки, кони.

Снег белый савана

Зелёный покроет.

Цвёл он, погребённый.

Взгляд всадников.

Неясны лица.

Свет глаз не гас.

А цвет сменился.

Я знал их – сильных! Исчезают.

Два цвета. Скачка огневая.

Я им завидую, мне с ними

В глубь гор небесных.

Ветви сада.

Плащи мелькнули.

Пыль, дорога —

Всё, что осталось.

Кавалькада.

Звезда полей, что светишь, тлея?

«Мне трудно забыть о России…»

Мне трудно забыть о России.

Не помнить друзей имена.

Судьбою страны недоволен.

Но это моя сторона.

Вздохнуть. По обычаю русских

Мне чарку погорше налей.

Затянем привольные песни

Про птиц и раздолье полей.

С мелодии мы не собьёмся,

Пьяна пусть, мутна голова.

Казалось, в забвении строфы.

Но сами приходят слова.

«Над полями России огромное небо…»

Над полями России огромное небо.

Приняло всех погибших

На великой войне.

Над полями России негасимое небо.

Нежно души погибших

Светят нам на земле.

Размышления в Кремле

Другого нет следа их славы в нашем веке.

Жозе-Мария де Эредиа

Войдёшь в замолкший зал старинный,

Покорно где пред троном встав,

Царя о милости молили

Послы повергнутых держав.

Сталь злых клинков Бахчисарая,

Спесивец прусский аксельбант

В трофеях давних нам сверкают.

Победы тост и кровь из ран.

Не наяву. Случайна память —

То плач вернёт, то торжество.

У поколений вопрошаю:

Что в этом мире не ушло?

Назад попятились границы.

Извечен только злак зерна.

Камней Кремля земле дороже

Мужицких мельниц жернова.

«Я позабыл чужие языки…»

Я позабыл чужие языки.

Остался лишь – шептала

Мать с рожденья.

На языке другом не скажешь

Даже в вдохновенье:

Печальный путник шёл среди пурги.

Великие классики

1968 год. Поздний август.

Казалось, всё тепло

Ушло из нашего города.

Хмурый, словно осенний, день.

По радио с утра военные марши.

Советские танки вошли в Прагу.

Мои сверстники в них.

Кто их звал?

Мы сами – огромный СССР —

Оккупированная страна.

Изолгавшаяся власть.

Единомыслие. Стукачи.

Проглядели!

Не за кордоном в иноязычной Праге

Самые опасные враги.

Их портреты на стенах всех школ.

Великие классики —

Неувядаемая гордость России:

Пушкин, Лермонтов.

«Придёт желанная пора…»

«Белеет парус одинокий…»

До Праги это были просто

Красивые стихи,

Уроки литературы.

Теперь – моя жизнь.

Читая их, невозможно

Не устремиться к свободе.

Даже в СССР.

Грязь…

Грязь… Долго тает снег неубранный.

Стрижи над башней Нотр-Дам[5].

Весна. Альбом листаешь.

Российский дворянин держал свой путь в Париж

Из отчих деревень оставленных. Мечтали:

Как славно мы умрём! Хрип Пестеля. Жандармы.

Он не был в декабре под следствием. Он сник.

Ты, прячась, пред собой из ямба мир воздвиг.

Здесь помыслы горды. Французские офорты.

Лорд Байрон и Руссо. Герб Жерминаля стёртый.

Всегдашнее меню: сыр чайный по утрам.

С соседом тем же лифт. Поход – кольцо трамвая.

И «Ревизора» смысл в себе же узнаваем:

Карьера! Ложь! Успех!

Достоинства сместив,

Ты будто бы живёшь. Не музыка – мотив.

«Мне бы двор постоялый…»

Мне бы двор постоялый

С хозяйкой румяной

В распутице вешних равнин.

Не мелькание фар,

Мутных окон. Друг, спутник,

Костры разжигали в пути.

Да умчалась давно уже стая

Степная коней,

И Россию – отчизну

Мне только в музеях найти.

Родину не выбирают

Памяти Софи Шолль[6]

Родину не выбирают —

Для многих стран

Горькая поговорка.

Но то, как мы с этим справимся,

Это – кто мы.

«Бранить нескладную Россию…»

Бранить нескладную Россию:

То не свершилось, то стряслось.

В Царьград стремилась ли, в Гренаду,

Всё под откос пошло, всё вкось.

Но что проклятья через годы

Тем, кто уверовал, мечтал?

Их кровь лилась, а нам, потомкам, —

Испить расколотый бокал.

Царь-Иван

Мне страшно назвать даже имя её —

Свирепое имя родины.

Владимир Луговской

Царь-Иван смеялся с трона

Колокольным перезвоном:

Придавил страну короной.

Золотым слепил погоном.

По державе – вдовьи стоны,

Дети мёртвые, кордоны,

Марши, бюсты,

Дрожь,

Вагоны,

Зэков тёмные колонны,

Ночь, меж тюрем перегоны.

В поле рожь забил бурьян.

Русь, ты – мать нам? Волчий стан?

«Славься, славься, царь-Иван!»

«Не люблю поэтов Серебряного века…»