История сердца в мировой культуре от Античности до современности - Уле Мартин Хейстад

использует понятие сома, однако не противопоставляет его психе. Человек не может ни полностью освободиться от плотских инстинктов, ни полностью подчиниться им. Спасение же приносит дух (пневма), одухотворяющий грешную плоть, потому что Бог «оживит и ваши смертные тела Духом Своим, живущим в вас» (Рим., 8:11). Согласно апостолу Павлу человеческая сущность является не только духовной, но и плотской, поэтому Павел называет человеческое тело храмом, в котором живет дух: «Разве не знаете, что вы храм Божий, и Дух Божий живет в вас?» (1 Кор., 3:16).

Внешне кажется, что платоновское отношение к человеческому телу как могиле для души далеко от утверждения апостола Павла о том, что тело есть храм, в котором живет душа. Однако именно труды апостола заставили богословов относиться к телу как к духовной тюрьме или как к орудию для сексуальных соблазнов, несмотря на утверждение Павла о том, что «тела ваши суть храм живущего в вас Святого Духа» (1 Кор., 6:19). В этой главе Павел особое внимание уделяет взаимодействию между телом и душой: «Тело же не для блуда, но для Господа, и Господь для тела» (1 Кор., 6:13) и вновь напоминает о божественной природе тела: «Не знаете ли, что тела ваши суть храм живущего в вас Святого Духа, Которого имеете вы от Бога?..» (1 Кор., 6:19). Павел говорит о плотском сердце, которое присутствует у всех людей и исполнено духа, а не о дышащей душе: «А как вы — сыны, то Бог послал в сердца ваши Духа Сына Своего, вопиющего „Авва, Отче!“» (Гал., 4:6). Следовательно, дух заключен не в душе, а в теле (cp. 1 Кор., 6:19 и 3:16). Дух не может существовать отдельно от тела и плоти, потому что он проявляется именно посредством телесного и чувственного. Речь идет не о том, что душа может сбросить плотское, подобно одеждам, а о том, что дух может оживить тело и очистить его от греха (ср. Рим., 8:11).

Шмиц сделал попытку понять христианство изнутри, учитывая его изначально положительное отношение к человеческому телу. Согласно апостолу Павлу искупление грехов происходит в тот момент, когда тело с его независимыми импульсами наполняется божественным духом, то есть любовью. Таинство крещения — это обещание, данное верующему, не обещание жизни и смерти, а обещание того, что тело воскреснет благодаря Божьей милости и страданиям Христа. В потустороннем мире тело воскреснет! Воскресение играет роль сладкой морковки, используемой в качестве противовеса для боязни попасть в ад и с помощью которой укрощались телесные радости и наслаждения. Итак, мы рассматриваем обратную сторону отношения к телесному в христианстве, наиболее занимательную и плодотворную с точки зрения истории. Можно сказать, что здесь слова апостола Павла не упали на бесплодную почву, а зажгли в человеческих сердцах огонь, горевший на протяжении многих столетий.

Итак, кажется, что в христианстве существуют две различные системы взглядов на телесное. Одна из них основана на переоценке значения телесного (sub specie aetemitatis[11]), другая предполагает недооценку чувственных проявлений телесного (в земной жизни). Институт христианской церкви сформировался из утверждения апостола Павла о том, что все христиане благодаря вере становятся единым организмом, представляющим собой Тело Христово. Однако это тело — образ символический. Болезненно конкретной же является угнетающая и зачастую подавленная история развития взглядов на тело в христианстве, которая оставила в европейской культуре глубокие и ужасные следы, отпечатавшиеся в человеческих сердцах после того, как была принесена первая благая весть. История того, как значение телесного принижалось и искривлялось, красной — чтобы не сказать кровавой — нитью проходит через всю историю христианства вплоть до настоящего времени. Именно святой Павел был создателем далеко не рыцарской истории взаимоотношений между полами.

Патриархальное отношение к женщине Павел заимствует у иудеев, тем самым возлагая на женщину ответственность за грехопадение, потому что именно Ева, а не Адам, поддавшись искушению и сатанинскому соблазну, нарушила запрет (1 Тим., 2:14). В связи с этим Павел утверждает, что «хорошо человеку не касаться женщины» (I Кор., 7:1). Если же мужчина коснется женщины, то это может привести к грехопадению мужчины, хотя согласно Евангелиям эротическое начало само по себе не является грехом. Однако плоть (телесные желания) является «сатанинским» инструментом или становится средством искушения человека и уводит его от Духа, с которым человек составляет единое целое. Это приводит к демонизации тела, женского начала и сексуальности, которая исторически проявилась, помимо прочего, в охоте на ведьм.

Впрочем, в первые столетия христианства успех идей новообращенного апостола Павла был невелик. Сатана стал популярен только в эпоху Высокого Средневековья, особенно в XI веке, когда для этого сложились более благоприятные условия: образ Сатаны начал привлекать к себе больше внимания. Отношение Христа к плотскому началу не было настолько отрицательным, как высказывания апостола Павла: напротив, Христос благословил падшую женщину, блудницу, а его отношение к ней было далеко от платонического. Мария Магдалина входила в ближайшее окружение Христа. Она также становится ключевым образом в повествовании о Христовом Воскресении, ведь именно она первой обнаруживает пустой гроб Христа и первой слышит Его голос после Воскресения. Однако несмотря на то, что первой Христос является «блуднице», апостол Павел не становится более терпимым к женщинам. Совсем наоборот. Излив свой гнев на проституцию и падших женщин Коринфа, Павел переносит свою злость на проституцию вообще, прелюбодеяние и плотские желания. Его слова и метафоры оказались достаточно действенными и не только в корне изменили его «программу по оздоровлению Коринфа» в начале нашего летоисчисления, но и, возможно, подорвали саму сущность христианской любви к ближнему:

Тело же не для блуда, но для Господа… […] Итак, отниму ли члены у Христа, чтобы сделать их членами блудницы? Да не будет! Или не знаете, что совокупляющийся с блудницею становится одно тело с нею? А блудник грешит против собственного тела (1 Кор., 6:13–18).

Понимая, что тело и природа будут требовать своего, Павел превращает супружество в своеобразный предохранитель, позволяющий страсти выражаться в «узаконенном» виде:

Но, в избежание блуда, каждый имей свою жену, и каждая имей своего мужа. Муж оказывай жене должное благорасположение; подобно и жена мужу. […] А потом опять будьте вместе, чтобы не искушал вас сатана невоздержанием вашим (1 Кор., 7:2–5).

Таким образом, для апостола Павла нравственность взаимоотношений между полами заменяет нравственность вообще. Такая точка зрения была доминирующей на протяжении двух тысяч лет, причем не только в институте церкви, но и в повседневной жизни. Однако Павел, в отличие от его последователя Лютера, не