История сердца в мировой культуре от Античности до современности - Уле Мартин Хейстад

и некоторые литературные произведения, появившиеся в более позднее время. Если признать, что европейскую культуру питают два источника — новозаветное христианство и греческая Античность, — и попытаться установить наиболее ценный из ее новых концептов, то самым достойным станет, пожалуй, сюжет любви в искусстве Возрождения. Любовь — это основная составляющая христианства (вспомним — «но любовь из них больше»), настолько же значимая, как и понятие страсти в Античности, начиная с Гомера и заканчивая Софоклом. В искусстве отразилось то, как представления о любви изменялись со времен Античности.

Христианский образ сердца, используемый художниками Возрождения, значительно отличается от античных представлений о сердце, о чем свидетельствует любимый персонаж изобразительного искусства барокко и Возрождения — Амур с луком и стрелами. Для нас любовь и Амур связаны с сердцем. Конечно, в Античности сердца влюбленных и любовников тоже бились быстрее, однако воспринималось это по-иному. Для философии и искусства прямой связи между эросом и сердцем не существовало. Платон в своем «Пире», сочинении относительно позднем и отражающем расцвет античных взглядов на любовь, не упоминает сердце ни единым словом. Греко-римские боги тоже не особенно беспокоятся о сердце. Афродита возбуждает в людях сексуальное желание, не затрагивая, однако, человеческого сердца, как и ее римский двойник, Венера. Ни в одной из античных скульптур богини любви сердце не представлено как орган человеческого тела, в котором зарождается любовь. Хотя юный Эрос (а для римлян — Амур) уже тогда изображался с луком и стрелами, мы не можем с уверенностью сказать, что мишенью его было именно сердце. Таковым оно становится лишь в эпоху Возрождения.

Изображения Эроса с луком и стрелами, часто в компании с Афродитой, особенно характерны для эпохи эллинизма. Образ же сердца — явление более позднее, впервые появившееся в изобразительном искусстве позднего Средневековья, Возрождения и в особенности эпохи барокко. Итак, глубокая пропасть отделяет своенравную Афродиту, играющую на чувствах отважных и влюбленных гомеровских героев, от святой Терезы, пребывающей в экстазе от пронзившей ее сердце стрелы, которая выпущена младенцем-Иисусом в образе Амура, — а ведь именно так святую Терезу изобразил величайший скульптор эпохи барокко Д. Г. Бернини (1598–1680). Тереза сама рассказала, как раскаленный наконечник стрелы прошел сквозь ее сердце и вонзился в желудок. Сходное понимание образа мы видим на картине Мурильо (1618–1682), где стрела Божьей или Христовой любви пронзает сердце Августина, зажигая в нем божественный огонь, и в живописи Рубенса, относящейся к 20-м годами XVII века. Еще одной картиной, объединяющей особенности символики сердца в европейской культуре, является «Данте и Беатриче» (1883) Генри Холидея. Увидев на улице Беатриче, недостижимую в земной жизни, Данте хватается за сердце. Однако лишь любовь, ниспосланная Богом, способна воссоединить влюбленных. Необыкновенная сила этой любви рождает надежду на го, что после смерти их души вновь смогут встретиться в загробном мире. Именно сердечная любовь является тем божественным вдохновением, которое снисходит на Данте и побуждает его написать «Божественную комедию», великое литературное произведение европейской культуры, со всеми аллегориями, созданными при помощи метафор, связанных с сердцем. Тем не менее основной темой произведения становится не воссоединение с Богом, а описание мучений, которым подвергаются грешники в аду.

Звеном, соединяющим античные стрелы Эроса, или Амура, и стрелы, пронзившие сердце Августина и святой Терезы, стало копье, которое вонзилось в распятого на кресте Христа. Если следовать Библии, Христа ранят не в сердце, а в бок или живот (френес). Сердце Христово в Библии не упоминается. Однако в период Высокого и Позднего Средневековья, Возрождения и особенно барокко, когда символика сердца получает наибольшее распространение, этот эпизод переосмысливается. Сердце и кровь приобретают почти одинаковое значение. Жертва, принесенная благодаря Божьей любви и страданиям Христа, распятого на кресте, спасает человечество, а любовь Бога спасает самого Христа. У подножья креста — две Марии, одна из которых питает к Христу плотскую любовь, а другая — духовную. Предрекая участь Христа, ангел сказал Марии: «И Тебе Самой оружие пройдет душу» (Лук., 2:35). Душа здесь — нечто материальное, находящееся в сердце, поэтому страдания тоже исходят из сердца. Страдание матери — это сострадание, порожденное материнской любовью к сыну. Итак, в результате долгого исторического процесса сердце становится образом и символом любви и переживаний, страдания и сострадания.

Образ сердца наглядно отражает ту любовь, которая рождается в страданиях, перенесенных ради других и вместе с другими, и приводит к воссоединению с Богом и к спасению. Уместным было бы упомянуть, что богословие (наряду с этикой и юриспруденцией) определяет воссоединение как «восстановление нарушенной общности», которое касается общности с окружающими, с обществом и социальной средой или общности в религиозном смысле — то есть с Богом. Человеческая общность предполагает взаимосвязь с другими людьми, независимо от личной привязанности или любви. Таков духовный вклад христианства в европейскую культуру, отвергающий этику мести и устанавливающий гуманистические принципы. Этот образ мыслей и это мировоззрение способствовали появлению лучшего в европейской культуре и искусстве.

Наряду с искусством, наукой и рационализмом христианство представляет собой один из столпов, на которых держится европейская культура. Несмотря на то что христианская мораль (по отношению к сексуальности) искалечила и развратила множество жизней, христианство способствовало формированию гуманистического общества, основой которого было взаимное уважение. Такое влияние оказала заповедь о любви к ближнему. Философия морали Канта с его категорическим императивом, согласно которому человек должен поступать так, как он хотел бы, чтобы в отношении него поступали другие, была бы невозможна без христианской морали. «Относись к другим так, как ты хочешь, чтобы они относились к тебе» — так этот принцип сформулирован в Библии. Спасение человеческой души в христианстве полностью зависит от уважения к другому, ближнему. Благодаря призывам возлюбить ближнего своего, как самого себя, и в ответ на удар подставить другую щеку в обществе сформировались взгляды, отличные от примитивной иудейской морали «око за око и зуб за зуб», которая теперь, с позиций христианства, рассматривается как порочная и жестокая, превращающая развитие общества в некий порочный круг, что мы сейчас и наблюдаем на примере Ближнего Востока.

Плохо это или хорошо, однако западный индивидуализм сформировался лишь благодаря идейно-историческим и культурным предпосылкам, сложившимся под влиянием христианства. Самым ценным становится идея о спасении каждого человека. Сочувствие и уважение к другим, признание силы закона (по отношению к каждому человеку) отличают европейца от коллективно ориентированных культур, какой является, например, китайская. Неудивительно, что именно европеец сфотографировал «безумца» (словно увиденного глазами китайцев), вставшего перед колонной танков на площади Тяньаньмэнь во время студенческих волнений в Пекине в 1989 году и которому после этой одинокой акции протеста удалось с помощью