Топофилия. Исследование окружающей среды. Восприятие, отношение и ценности - И-фу Туан

таксономии221, однако недавние исследования поддерживают некоторые из его выводов222. Шелдон распределил людей на три разряда, представляющих висцеральный (эндоморфия223), мышечно-скелетный (мезоморфия) и кожно-нервный (эктоморфия) типы развития, следующим образом:

Каждый тип телосложения связан с определенной группой черт характера, которые могут оказывать влияние на отношение к окружающей среде.

Слабое место предложенной Шелдоном характеристики типов телосложения – то, что отдельные критерии оценки костной ткани, жира и мышц могут варьировать независимо друг от друга. Телосложение и темперамент взаимосвязаны, однако пока не найдено полностью удовлетворительного способа их оценки. Если предположить, что личностные черты и темперамент определяются конституцией человека, даже если причины ее кроются в генетике и не связаны с шелдоновскими соматотипами, то возникает вопрос, как они соотносятся с нашими специфическими способностями, важными для восприятия мира. К примеру, визуальное восприятие пространства. У разных людей способности к нему разные. Генетик Дж. М. Тодей сообщает, что за время своей преподавательской карьеры регулярно сталкивался с тем, что некоторая часть студентов, по-видимому, совершенно неспособна, имея двухмерное сечение клетки, представить ее в трехмерной форме. Подобные люди испытывают серьезные трудности, когда их работа требует подобных умений224. По-видимому, способность к пространственному мышлению и ориентации в пространстве, с одной стороны, как-то связана со способностями к математике, а с другой – с неспособностью выражаться ясно. В ходе статистического анализа небольшой выборки населения Макфарлейн Смит выявил следующие гипотетические корреляции между личностными качествами и пространственными/вербальными навыками.

1. Низкие баллы по тестам на пространственные способности коррелируют с эмоциональной нестабильностью в большей степени, чем низкие баллы по тестам на вербальные способности.

2. Такие личностные характеристики, как уверенность в себе, настойчивость и энергичность, больше связаны с высокими показателями в тестах на пространственные способности, нежели с высокими баллами в тестах на вербальные способности.

3. Люди с высоким уровнем пространственных и механических навыков имеют маскулинные взгляды и интересы. Они имеют склонность к интровертности и асоциальному поведению. Напротив, люди с относительно высокими вербальными способностями – экстраверты и, скорее всего, демонстрируют феминные взгляды и интересы.

4. Человек с высоким уровнем пространственных способностей воспринимает фигуру мысленно в виде довольно крупных фрагментов. Он рассматривает ее как единое целое, не переключая внимание с одного элемента на другой, склонен классифицировать объекты скорее по форме, чем по цвету225.

Убедительное и точное выражение своего отношения к окружающей среде требует высокого уровня владения языком. Именно литературные описания, а не социальная наука способны донести до нас в подробностях и мельчайших оттенках то, как люди воспринимают окружающий мир. В отличие от социальных наук реалистический роман имеет своей целью не столько точное изображение культуры, сколько характеристику индивидуальности человека, в эту культуру погруженного. Уникальный голос ускользает от матрицы социологических интерпретаций. Стремясь дать ему объяснение, романист касается факторов, которые сами по себе малозначительны: врожденных способностей (темперамента), с одной стороны, и жизненных перипетий (судьбы) – с другой. Писатели создают вымышленных личностей. Сами они личности, которые осмеливаются говорить о чем-то большем, чем формальный дискурс их общества. Люди по-разному относятся к жизни. Это банальность, и мы охотно с ней соглашаемся. Однако писатели способны выражать различия взглядов на мир в тончайших нюансах. Их книги учат нас своеобразию каждого человека. В доказательство этого тезиса мы обратимся к уникальным взглядам, характерным для нескольких известных писателей, а затем рассмотрим особый тип отношения к окружающей среде, для характеристики которого, по-видимому, потребуется исследовать вопрос об аскетическом темпераменте.

Толстой и Достоевский

Русские писатели Лев Толстой (1828–1910) и Федор Достоевский (1821–1881) – титаны современной литературы, относившиеся к творчеству друг друга со смесью восхищения и беспокойства. Оба отличались гигантской жизненной силой и создавали масштабные сочинения, превосходно изображавшие сложные переплетения человеческих душ и русского общества девятнадцатого столетия. Тем не менее миры, которые они видели, имели между собой мало общего.

Мир Толстого поистине гомеровский. Его взгляды на жизнь и природу больше совпадали с мировоззрением легендарного древнегреческого сказителя, чем со взглядами его современника Достоевского. По словам литературоведа Джорджа Стайнера, произведения Толстого и гомеровский эпос объединяют

архаичный и пасторальный антураж; поэтика войны и сельского хозяйства; первичность чувств и физического жеста; ясный, всепримиряющий фон чередования времен года; признание, что энергия и жизнь священны сами по себе; приятие простирающейся от грубой материи до звезд цепочки бытия… и, самый глубокий момент… решимость следовать, по выражению Кольриджа226, «высокою стезей», а не темными окольными путями…227

В первой части эпилога «Войны и мира»228 Толстой отождествляет жизнь в деревне с хорошей жизнью. Этическая и литературная структура романа «Анна Каренина» строится на противопоставлении между городом и деревенской усадьбой. Достоевский, напротив, полностью захвачен городом. Хотя город может быть адом, спасения точно не стоит искать в деревне, оно доступно только в Царстве Божьем. В романах Достоевского немного пейзажей. Даже там, где он обращается к природным красотам, обстановка остается городской:

Я люблю мартовское солнце в Петербурге… Вся улица вдруг блеснет, облитая ярким светом. Все дома как будто вдруг засверкают. Серые, желтые и грязно-зеленые цвета их потеряют на миг всю свою угрюмость229.

Город может быть проклят, однако Достоевский не в состоянии представить другого места, на фоне которого могли бы разворачиваться наполненные особым смыслом человеческие драмы. Его дом – город, каким бы сырым и неуютным он ни был. Толстой, как кажется, напротив, чувствует себя хорошо в городской среде только тогда, когда она терпит крах. Его красноречие достигает своих вершин во время описания московского пожара.

Модернистские поэты и город

Образы города в стихах трех выдающихся американских поэтов, Томаса Элиота, Карла Сэндберга и Эдварда Каммингса, нелегко сочетаются друг с другом. Образы Элиота всегда мрачны, иногда омерзительны. В его городе желтый дым стелется по улице и трется спиной об оконные стекла; одинокие мужчины в одних рубашках высовываются из окон230; порывистый ливень ворошит увядшие листья и обрывки газет на пустырях231. Когда наступает утро, поэт приглашает нас подумать о тех, кто раздвигает выцветшие занавески в тысячах меблированных комнат232, и о тех, кто в отчаянии сидит на краю кровати, обхватив желтые ступни грязными руками233. «Чикаго» Сэндберга, напротив, полон торжественного пафоса. Это шумный, порочный и жестокий город. В нем много голодных женщин и детей. Однако поэт восклицает: «Приди покажи мне город иной главой непокорный поющий так гордо что жив он и груб могуч и коварен»234. Сэндберг описывает мегаполис при помощи громких эпитетов. Каммингс, как и Элиот, концентрируется на выразительных деталях, но его городские образы более благодушны. В одном стихотворении он воспевает весну в городе. Весна творит веселые вещи. Она заманивает неосторожных майских жуков и легкомысленных дождевых червей на пересечения тротуаров, уговаривает мелодичного мартовского кота спеть серенаду своей даме, наполняет парки прыщавыми перезрелыми кавалерами и хихикающими девицами, жующими жвачку235.

Эфемерный мир Вирджинии Вулф

Трепещущий мир, готовый растаять при малейшем изменении освещения, – важный аспект восприятия, присущего произведениям Вирджинии Вулф. Рассмотрим отрывок из ее романа «На маяк»:

И тогда-то из-под говора ведер и швабр, из-под стрекота газонокосилки высвободилась тихая мелодия, зыбкие звуки, которые, едва ухватив, ухо сразу роняет; блеянье, лай; неверные, рваные – связанные; жужжанье жуков, дрожь подкошенных трав – разлученные и все-таки сродные;