Мифы тюрков. От Златовласой Умай и Урал-батыра до исполина Алпамыша и Пегого Быка - Ренарт Шарипов

Почти у всех тюрков фиксируется миф о девушке-водоноске, помещенной на луну. В то же время у якутов, хотя и упоминается солнце, луна просит уступить ей девушку на том основании, что солнце ходит днем, а она ночью.

В алтайском мифе о лунном старце, насылающем холод, Солнце в ответ на просьбу небесных богов покарать душегубца не спускается на землю, опасаясь, что все сгорит от его страшного жара. В итоге это делает за него Луна.

Миф о водоноске, помещенной на небо, у тюркских народов Урало-Поволжья (башкир, татар, чувашей) связан с луной. Объект на солнце (иногда речь идет конкретно о солнечных пятнах) фигурирует в мифах вавилонян («Тиамат видна на солнце»), уйгуров (обезьяна).

У монгольских народов, а также башкир, чувашей есть легенда о множестве солнц в далеком прошлом. У башкир метким стрелком-мергеном стал Урал-батыр — эпический герой-родоначальник с чертами демиурга.

По легенде, давным-давно на небе было два солнца, которые неустанно жгли землю. Один бай не мог спать от постоянного света и через гонцов объявил свою волю: «Кто сможет расстрелять одно из двух солнц, тот получит мою дочь в жены и несметное богатство».

На стойбище бая стали прибывать самые меткие стрелки-мергены. Многие пробовали стрелять в небеса, но их стрелы взмывали в воздух и падали обратно.

Одним из последних приехал Урал-батыр. Взял он свой роговой лук, наложил на тетиву из просмоленных жил стрелу с алмазным наконечником, натянул — все вокруг зазвенело и загудело. От невиданного звука обвалились седые горы и застыли бурные реки. А в это время стрела с алмазным наконечником все возносилась вверх, прорезывая толщу синего неба; угодила прямо в одно из солнц, пронзила его насквозь, расколов на две части, и полетела дальше!

«Ай!» — только и ахнул собравшийся внизу народ.

Бай на радостях решил наградить егета-мергена[52]. Урал-батыр от красавицы-девушки не отказался, но вместо богатств выпросил себе то, что упало на землю, ведь одна половина лишнего солнца осталась на небе, а другая рухнула на землю и превратилась в большую гору, полную всяких сокровищ. В честь Урал-батыра ее назвали Урал-тау, горой Урала, а луна получила свое нынешнее название ай, потому что, когда второе солнце разломилось, люди выкрикнули именно это слово. Но поскольку луна стала вполовину меньше и ярче прежнего лишнего солнца, люди привыкли спать по ночам в темноте, а при дневном свете трудиться.

Космогонический чувашский миф о трех солнцах (он объясняет и возникновение мира) отличается от других тюркских и ближе к сибирским и дальневосточным. Причем тема жары от лишних светил здесь сменяется темой холода от уничтожения лишнего солнца и бегства оставшегося.

Чувашский миф сохранил древний мотив о том, что всегда существует опасность уничтожения или гибели даже последнего солнца (у тувинцев, алтайцев и т. д.).

Однажды посреди глубокого мрака родились сразу три ярких Солнца. Тьма начала рассеиваться, и из частиц отступающей вечной ночи возникло бескрайнее водное пространство, по волнам которого плавала утка.

Сначала птица чувствовала себя хорошо: в мире было очень светло, а под водой кишело множество разноцветных, с серебряной чешуей, рыбёшек. Но шло время — и утка начала скучать, ведь не было ни единого клочка суши, на который она могла бы выйти, чтобы посидеть под деревцем, пощипать травку.

«Нырну-ка я на дно, — решила утка. — Наверняка там есть земля». Начала она нырять — и на дне первобытного моря обнаружила землю! Порадовавшись находке, она стала творить для себя остров. Среди плодородного ила утка вдобавок нашла несколько зерен. Когда она посадила их на своем островке, выросли травы и деревья.

В это время три Солнца затеяли ссору с тьмой, которая не хотела уходить из мира.

— Мы главнее, чем ты! — воскликнули светила. — Благодаря нашему теплу и свету растут деревья и травы, а еще мы помогаем найти любую вещь, если она вдруг потеряется.

— Вы слишком много о себе возомнили, — не согласилась тьма. — Если бы не я, вас бы не было видно среди сплошного сияния. Только благодаря тьме можно понять, что свет существует.

«Надо призвать того, кто сможет нас рассудить», — решили Солнца и слепили из глины первого человека.

— Скажи, — спросили его Солнца, — кто важнее — тьма или светила?

— Конечно, светила! — без колебаний ответил тот.

Услышала это тьма и страшно рассердилась. С тех пор увидеть ее можно только в то время, когда свет солнца гаснет на небе. А до ссоры все три Солнца и тьма могли соседствовать друг с другом!

Человек же заскучал. «Почему я один? — мучился он. — Неужели Солнца не могли сделать для меня из той же глины доброго товарища?»

Он решил сам приняться за дело: взял кусок глины и слепил из него женщину. Именно от этой первой пары из глины произошли чуваши.

Шли века, тысячелетия. Люди научились строить себе жилища, охотиться, шить одежду. Только одно им досаждало — зной от трех Солнц.

Тогда один охотник, изнуренный жарой, выстрелил из лука в одно из Солнц и разнес его вдребезги. Осколки светила превратились в звезды, которых раньше не было. Выстрелил во второй раз — и отбил кусок от второго Солнца. Так на небе возникла Луна. Но, видимо, охотник что-то не рассчитал, и третье, целое Солнце уже не могло давать прежнего тепла. Так на земле появились зимы.

Солнце испугалось, что какие-нибудь молодые и неразумные охотники тоже начнут стрелять в него из лука, и спряталось в водах моря. В мире сразу стало темно и ужасно!

— Что же делать? — пришли в уныние люди. — Видно, придется кому-нибудь взобраться на небо и попытаться склеить обратно два разбитых Солнца!

Сложили они из кучи камней гору (или башню) от земли до неба, поднялись на нее и попытались восстановить светила. Но ничего путного у них не вышло. Потом и башня, не выдержав своей тяжести, обрушилась. И люди взмолились, обращаясь к Солнцу, которое пряталось в водяной пучине:

— Вернись! На тебя отныне никто даже не покажет пальцем!

Солнце поверило и всплыло на поверхность, а потом, все еще побаиваясь, снова заняло свое место на небе. С тех пор люди поклоняются ему, приносят жертвы, чтобы задобрить его и оно больше никогда от них не убегало.

В тексте чувашского космогонического и солярного