Мифы тюрков. От Златовласой Умай и Урал-батыра до исполина Алпамыша и Пегого Быка - Ренарт Шарипов

мифа проглядывают параллели с библейским рассказом о создании света, а потом солнца, луны, первых людей (из глины). Но есть принципиальные отличия. Образ всемогущего бога-творца заменен уткой. Три Солнца выступают демиургами. Женщину создает не Бог, а мужчина, причем не из своего ребра, а из такой же глины.

В чувашском мифе перечисленные сюжеты выглядят более логичными и полными, чем в христианских апокрифах. Все это говорит о том, что многие традиционно считавшиеся библейскими, мусульманскими космогонические предания зародились изначально в урало-алтайской среде и только потом проникли на Ближний Восток.

Сюжет нападения на солнце распространен на юго-западе Африки, в Центральной Азии, Сибири, у индейцев Америки. Он характерен для тюрко-монгольских народов. Частный случай этого мотива — сюжет о спрятавшемся стрелке и отрубленном пальце[53]. Так, согласно тувинскому мифу, сурок прежде был человеком, охотником. Тогда светили на небе три солнца. Сурок выстрелил в одно из лука и промахнулся. В досаде незадачливый стрелок отрезал себе большой палец и зарылся в землю. У алтайцев в роли стрелка-сурка выступает Эрхий-мерген (стрелок Большой Палец).

Мифы о солнечных затмениях — часть преданий о черном солнце. По бурятским сказаниям, когда солнце и луну поглощал дракон Алха, случались очень продолжительные солнечные и лунные затмения. Татарам и чувашам известно предание об убыре (вампире), который порой проглатывает солнце и луну, но потом извергает их, потому что они жгут его рот.

У башкир до недавних пор можно было наблюдать обряды, связанные с солнечным затмением. Например, башкиры заставляли плакать детей, кричать животных, совершать обряд жертвоприношения, обращаться с молитвой к солнцу: «Господи, благодарю… За то, что живу на белом свете, за то, что ты согреваешь, очищаешь».

Солнце как божество выступало и в обряде его вызывания — Аяз телеу. Суть его сводилась к тому, что при непрекращающихся дождях на холме или другом возвышенном месте совершали жертвоприношение Ак корбан («Белый курбан») и устраивали коллективные моления в честь Солнца.

Согласно тувинскому мифу, Йовгун-мерген однажды сказал людям, что глаз солнца был закрыт крылом птицы Хан Герди. Йовгун-мерген выстрелил в птицу, перебил ей стрелой крыло, и солнце вновь засияло. Однако люди стали бояться светила (Йовгун-мерген предупредил, что оно приведет людей к гибели). Тогда стрелок превратился в черный камень, а потом и тот пропал.

В упоминавшемся выше алтайском мифе о происхождении солнца светило не только рождается из водно-подземной среды, но и фактически отождествляется с одной из птиц, имеет орнитоподобный облик.

Представление о солнце как о животном или живом существе в принципе (подобным зверю или человеку) и преимущественно женском персонаже в тюркской солярной мифологии — архаичная черта. Так, смерть матери, хозяйки юрты, тувинцы уподобляли заходу солнца.

Итак, светило тюркские народы могли представлять в виде огненной птицы, крылатого коня (лошади), барана, оленя, быка, золотой курицы, ястреба. Этот мотив встречается на древних украшениях. Также солнце, видимо, было связано с божествами: Кайрой — в виде лебедя, Торпак Аной (богиней земли), а также Кок-Тенгри (богом неба).

Эне-кюн (мать-солнце) у алтайских народов включалась в систему верховных богов и, живя на пятом слое неба (или шестом), могла иметь братьев и сестер: Эрлика, Мергена, Ульгеня, Умай и т. д. У монголов, например, считалось, что Алан-Гоа, богиня-мать, зачала своих божественных сыновей от луча, проникшего в юрту через дымовое отверстие.

Древний алтайский мотив связи божества солнца с водной стихией сохранился и у башкир. Так, еще в XIX в. Михаил Владимирович Лоссиевский записал легенду о Кояш-русалке, вышедшей со дна моря. Кояш (букв. «солнце») имеет русые в несколько обхватов волосы, которые покоятся на воде. Руками она снимает звезды с неба и прикалывает к своим волосам.

В отдельных башкирских легендах солнце представлено и как мужской персонаж. Например, в предании «Племя тангаур» праматерью башкир-тангауров стала девушка, зачавшая от солнечного луча. Согласно этой этногенетической легенде, Кояш (Солнце) — мужчина, отец рода.

Мотив рождения от луча солнца встречается в верованиях многих тюркоязычных народов, а также в древнегреческой мифологии. Интересно отметить, что в именнике (собрании имен) башкир с элементом кояш (кён) представлены как мужские, так и женские имена: Кояш, Кояшбикэ, Кёнхылыу, Кёнбакты и другие. Божество Кояш (Солнце) зафиксировано в памятниках древнетюркской письменности. Считается, что Кёк Тенгри создал землю с помощью солнечных лучей, таким образом, Кояш приняло участие в создании земли. Солнечные лучи — это также «нити», обеспечивающие связь Солнца с духами растений, животных и людей. По некоторым представлениям, Кояш — сын Кайра-хана и земли. В мифологических воззрениях современных тюрков стоит отметить наличие нескольких солярных божеств у чувашей (Божество солнце, Отец солнца, Мать солнца, Дети солнца).

Согласно башкирскому мифу о происхождении рода гайнинцев, солнце было связано со стихиями огня и воды. Кроме того, ряд деталей предания (упоминание о мерзлой земле, езде на оленях) может свидетельствовать о том, что для некоторых тюрков был характерен миф об изначальной зиме.

Когда-то земля была очень холодной. Небесное светило находилось во власти злой колдуньи, что жила за Тол — огненной рекой.

Однажды приехал на олене человек по имени Гайна. Он убил колдунью и вызволил Солнце из подземелья.

«Каждый день жди нас в это время», — сказало светило и поднялось в небо.

Гайна ждал Солнца, и оно каждый день в одно и то же время всходило над землей.

Так, каждый день ожидая восхода, Гайна незаметно для себя привязался к этим местам и обосновался там.

В другом варианте сказания о происхождении родоплеменной группы башкир-гайнинцев, возможно более архаическом, упоминаются два брата.

Раньше солнце обитало за горой Толтау: когда-то его похитила старуха-убыр и спрятала там, в глухой лесной пещере.

Однажды в этих краях оказались Айна и Гайна, охотившиеся верхом на олене. В какой-то момент их олень стал топтаться на месте. Сошли с него Айна и Гайна и увидели: земля раскалена, да так сильно, что невозможно на ней стоять. Олень стал бить копытами, земля треснула, наружу вырвался огонь. Открылся вход в пещеру, который старуха-убыр когда-то завалила огромным камнем. Айна и Гайна извлекли оттуда солнце, положили в куржын (мешок), изготовленный из большой оленьей шкуры, и понесли к реке Тол. Старухи в тот момент в пещере не было.

Подойдя к реке, братья заметили за спиной погоню. Они быстро повесили куржын на рога оленя, переплыли реку и спаслись. А старуха-убыр не смогла преодолеть водную преграду и осталась на другом берегу.

Айна и Гайна остались жить на Толе, обосновались, завели скот. Их потомков стали звать гайнинцами. В некоторых местах их называют толбуйцами — жителями долины Тол.

Третья версия