Мифы тюрков. От Златовласой Умай и Урал-батыра до исполина Алпамыша и Пегого Быка - Ренарт Шарипов

class="p1">«Какой могучий батыр был, — произнесла она и, взглянув на месяц, как бы невольно продолжала: — Если бы у меня был такой чудесный муж, как месяц, я бы непременно родила ему такого же огромного батыра».

И тогда месяц взял девушку в супруги. Так и стоит она с тех пор в небе с коромыслом и ведрами.

По другой версии, некая девочка по имени Зухра очень рано осиротела. Ее постоянно попрекали. Мачеха даже перестала пускать ее в дом, и бедняжка спала во дворе. Однажды Зухру похитили пери, утащили далеко-далеко и велели наполнить водой огромную кадку. «Если не наполнишь, душу из тебя вытрясем!» — пригрозили они.

Девочка стала таскать воду, но кадка все не наполнялась.

На утренней заре явились пери. Зухра глянула на луну и с плачем взмолилась: «Луна, хоть ты меня пожалей, возьми к себе! Сживут меня со свету эти злодеи…»

Луна спустилась на землю, взяла с собой Зухру на небо. Поставила ее неподалеку от себя. С тех пор девочка светится яркой звездочкой, и называют ее Зухра-йондоз[54].

Мотив возможного появления сына-великана здесь можно трактовать как отражение высокого божественного статуса ночного светила и одновременно подтверждение его связи с водой, земным миром.

Путешествие по Востоку, или Восточная мечта о пери. Гюстав Моро, XIX в.

Частная коллекция / Wikimedia Commons

Солнце и Луна как божества-близнецы и соперники

Общетюркская богиня Умай одновременно олицетворяла солнце и огонь (иногда богиня огня считалась ее сестрой). В башкирской мифологии солнце могло именоваться Ут-Кояш (Огонь-Солнце). По мнению тюрколога Л. П. Потапова, хакасский шаман, обращаясь к Умай, призывал огонь, а у телеутов он зафиксировал заклинание, где ее называют тридцатиголовой матерью-огнем, способной растопить все замерзшее.

Богиня Умай-Хумай, олицетворяя силы плодородия (что характерно для общетюркского пантеона), одновременно была у башкир и солярным божеством, связанным с солнцем через стихии огня и воздуха (в образе птицы хумай, а также птицы самригош, упомянутой в башкирских преданиях и сказках).

Чуваши поклонялись как богу света — Сута тенче, так и солнца — Хевел, которые находились в подчинении у верховного бога Султи-туры. Кроме того, как уже говорилось выше, они различали Отца солнца, Мать солнца, Детей солнца. Чуваши отдельно выделяли (не только в речи, но и как почитаемые объекты) уши, крылья, ноги солнца. Последнее явно свидетельствовало о том, что дневное светило представлялось подобием человека или фантастического животного (птицы, оленя, коня и т. д.).

Что же касается упомянутого алтайского мифа о происхождении солнца и луны, то он своеобразен и архаичен. Согласное ему, солнце не только рождается из водно-подземной среды, но и отождествляется с птицей; оно орнитоподобно, как башкирская Умай-Хумай. К тому же, хотя солнце добывает божий посланник, можно предположить, что в более древнем варианте речь могла идти о человеке или культурном герое вроде башкирского Урал-батыра.

Об очень прочной связи образа солярного божества у тюрков с культом птиц говорится, например, в казахской мифологии. Так, по мнению Р. Т. Алмухановой, казахи объясняют запрет убийства акку (лебедя) не только тем, что он — символ супружеской верности. Своей белизной эта птица символизирует верхний мир, в котором находится солнце. Неспроста, когда восходит дневное светило, казахи говорят: «Рассвет побелел».

Следы архаических представлений о былой связи солнца с различными животными обнаруживаются в распространенной мифологеме «солнце едет». Так, чуваши верили, что солнце с утра до обеда медленно едет на воле, после обеда пересаживается на лошадь и движется быстрее.

Представление о Солнце как о женском божестве были распространены у татар, башкир. Татары считали его женщиной. Это было характерно и для тюркских народов Сибири. Так, алтайцы воображали Солнце (Кюн) женщиной, женой Месяца. Они помещали Солнце-мать (Кюн-ана) на седьмом ярусе неба вместе с Мерген-Тенгре, богом-лучником. Телеуты также верили, что мать-солнце располагается на седьмом либо пятом ярусе неба. У якутов Солнце и Луна — сестры. Когда приходит в гости старшая, младшая прячется.

У урало-алтайских народов широко распространен сюжет о том, где солнце и демон соперничают из-за героя (месяца). Как правило, солнце здесь женский персонаж (иногда «солнцева сестра», живущая на вершине высокой горы, на небе). Ю. Е. Березкин и Е. Н. Дувакин считают принадлежащим к тому же типу сюжет башкирской сказки «Плешивый и его сестра-оборотень», где герой бежит от злодейки-сестры к женам-царевнам на крылатом коне Кук-тулпаре.

Представления о множестве разноцветных небес с разноцветными (летними и зимними) солнцами, видимо, восходят к мифам аборигенного населения Сибири. Согласно якутскому мифу, есть девять разноцветных сфер небес. На крайнем сверкают три солнца, но на земле видно только одно благодаря отверстию в ярусах небес. В шаманском мифе Ар Тойен раздвигает два белых солнца по сторонам и творит третье между зимним и летним.

Как отмечает Монгуш Кенин-Лопсан, древние тувинцы встречали восход поклоном. Женщина, хозяйка юрты, брызгала чаем из особой жертвенной ложки с девятью отверстиями в сторону солнца, а затем на все стороны света, принося жертвы светилу и духам. Заход солнца за макушки гор также сопровождался ритуалом. Тогда было принято проверять наличие в доме всех детей и строго требовать от них соблюдения тишины.

Обычно родственные связи божества луны у тюрков не указываются либо очевидны (все прочие божества, в том числе и божество Луны, — дети или братья и сестры главной пары небесных богов). Башкирская Айхылу (Дева-месяц) — сестра Хумай-Умай, дочь Самрау (Небесного царя) и Кояш (Солнца). Луна-Ай — вторая жена бога Самрау.

По мнению Уно Харвы, большинство сибирских тюрков представляли солнце женщиной (мать-солнце), а луну — мужчиной (отец-луна, Лунный старец). При этом, согласно китайским хроникам, монгольские и древнетюркские правители поклонялись солнцу утром, а луне вечером. Новолуние с радостью отмечалось и праздновалось у чувашей. В это время у Уйах-Туры (бога луны) испрашивали удачу в делах и процветание.

Однако, например, у башкир луна часто бывала женским персонажем.

У алтайских народов божество луны стояло в начале мифопоэтической картины мира. Тюрки вели отсчет времени по циклам солнца и фазам луны. Как указывает исследовательница Татьяна Муравьева, башкиры верили в то, что самые ответственные дела следует начинать на растущую луну, только тогда людям сопутствует удача. Заметив молодой месяц, следовало сказать: «Увидел луну, находясь в добром здравии. Моя душа и мои уста полны молитвами, мой дом полон детьми, мой хлев полон скотиной». На убывающей луне изгонялись недуги, несчастья, которым говорили: «И солнце ушло, и луна ушла, и ты тоже уходи!» У башкир с древних времен распространены имена, происходящие от корня «ай» (луна): Айбулат, Айнур, Айхылыу, Айбика и другие. В старину у них существовало поверье, что луна покровительствует людям с такими