Мифы тюрков. От Златовласой Умай и Урал-батыра до исполина Алпамыша и Пегого Быка - Ренарт Шарипов

Как уже говорилось об этом, якуты сохранили чрезвычайно архаические мифы о животных, объясняющие их некоторые видимые особенности. Например, известен миф о вороне и гагаре, которые в седой древности были черными и, завидуя разноцветному оперению других птиц, решили расписать друг друга. Ворон разрисовал гагару различными узорами. Гагара, увидев свое отражение в воде, захотела одна остаться нарядной и решила не разрисовывать ворона, а вместо этого нырнула в реку, однако ворон успел ударить ее клювом в крестец. Поэтому ворон остался черным, а у гагары с тех пор вывернутые лапы.

Заметное место в тюркской мифологии принадлежало преданиям о культурных героях, устроителях созданного мира. Особенно они были характерны для якутов, алтайцев, хакасов и тувинцев.

Согласно сказанию об Эр-Соготохе, герой выстроил себе юрту, выпросил у верховного существа скот и людей, начал охотиться на зверей и собирать их шкуры, впервые добыл огонь. В конце повествования сообщается, что Эр-Соготох был первопредком якутов.

Особое место в фольклоре алтайцев, хакасов и тувинцев занимал Сартакпай (Сартактай). В космогонических мифах он выступал защитником от хаоса, в легендах о преобразовании ландшафта — творцом, оставившим после себя разнообразные реальные свидетельства.

Исследовательница Надежда Ойноткинова считала, что имя Сартакпай происходит от слова сартак — годовалый благородный олень. Вероятно, образ культурного героя восходил к тотемному божеству восточных тюрков и монголов. Он пробивал русла рек, раскалывал скалы, строил мосты. В мифе, зафиксированном Григорием Потаниным, Сартактай прокопал канаву из реки Кобдо в Пекин по просьбе сестры. В алтайском варианте он работал с сыном Адучи, в тувинском — с божеством Мемли (букв. «сосунок»). Однако Сартактай впал в высокомерие и оскорбил эдзеня — хранителя вод в Алтайских горах, сказав, что прокопать канал ему все равно что надеть недоуздок на верблюда. Тогда вода обернулась вспять. Чтобы исполнить наказ сестры, Сартактай велел Адучи не спать со своей женой накануне решающих работ. Но юноша нарушил табу — и затея Сартактая потерпела неудачу.

Стрелы Сартакпая на реке Катуни.

Melnikov Dmitriy / shutterstock

Подобно алпам-исполинам первобытных времен, Сартакпай всюду оставлял свои следы: его отметины на камнях — впадины, следы на земле — поляны с целую юрту. Будучи племянником некоего Кезер-Чингиса, он одной своей пяткой прочерчивал глубокие борозды, менявшие течение рек и расположение гор.

Вероятнее всего, Сартакпай (Сардакбан в тувинских преданиях) стал изобретателем орудий труда. Согласно некоторым версиям, он не только создал мир, но и первым стал рыть землю с помощью мотыг, палок, лопат. При этом в мифах о нем явно сохраняются отголоски мифов о борьбе тотемов. Так, встречая лису или волка, герой бросал в них камни. Они и сейчас лежат на тех местах. Смысл мифов становится более очевидным, если вспомнить, что Сартакпай символизировал тотем оленя, явно враждебно настроенный к тотемам хищных зверей.

Более распространены легенды о том, что культурное устроение мира началось руками первочеловека Таргын-нама, созданного Тенгри.

Для Таргын-нама верховный бог сотворил земной рай, где паслись бесчисленные стада, текли глубокие реки, зеленела сочная трава. Тенистые рощи давали прохладу, а ручьи наполняли степь своим журчанием.

Таргын-нама выстроил себе юрту, одомашнил диких зверей, стал добывать птиц. Чтобы отогнать холод и тьму и чтобы пища стала вкусней и питательней, он начал разводить огонь. В благодарность Тенгри за науку он приносил жертвы небу.

Однако Таргын-нама мучился от одиночества. Он задумался, почему все живое имеет свои половины, и обратился к Тенгри: «Нет у меня ни дряхлого старца-отца, нет у меня любящей матери. Из какого рода я вышел? Не с неба я же был свергнут, не из земли пророс подобно зерну». Тогда Тенгри решил дать Таргын-наме душу бессмертного человека.

Дальше произошла уже знакомая читателю история с собакой, кошкой и Эрликом. Однако собака, пусть и проклятая небесным богом за то, что не подняла вовремя лай, получила способность вынюхивать злобных духов, которые приносят болезни и смерть.

Оригинальные мифы о знакомстве тюрков с огнем сохранились у шорцев.

В седые времена люди не знали огня, и жилось им тяжело. Они страдали от холода и всю пищу ели сырой. Стали они просить птиц принести им огонь с неба, но те отказались. Только один журавль сжалился над несчастными и добрался до самого Ульгеня.

«Люди замерзают и гибнут от голода! Дай мне огонь из твоего очага, я отнесу его в их жилища», — попросила благородная птица.

Однако Ульгень в тот день был рассержен и отказал журавлю. Только тот схитрил. Он дождался, когда небесный владыка заснет, потихоньку подкрался к его очагу, взял горящий уголек и полетел вниз. Так у людей появился огонь.

В другом мифе рассказано, как некая сказочная птица, возможно тот же божественный журавль, которому не удалось принести уголек с неба, научила людей добывать огонь самостоятельно: «Разве нет на березе гриба, разве нет в скале камня, разве у человека нет железа? Нужно взять два камня, друг о друга ударить — будет огонь!» Так и было изготовлено первое огниво.

Кочевое и полукочевое (отгонное) скотоводство играло определяющую роль в жизни тюрков. Однако в глубокой древности, как и все другие народы, они были охотниками и собирателями. Поэтому в древнейших преданиях сохранился мотив о том, как Ульгень послал людям на землю двух огромных быков. Согласно шорскому сказанию, путь для могучих животных был нелегким. Пришлось им пробираться через буреломы в тайге, вязкие болота, горные хребты.

Тоскуя по своей синей небесной тайге, быки жалобно ревели: «Любимый наш Алтай, золотые наши горы!.. Вверху находящийся великий Кудай, из земли, где мы родились и выросли, зачем нас отправил?..»

Когда люди впервые увидели животных, то приняли их за рогатых чудовищ со сверкающими кровавыми глазами. Однако стенания быков запали в душу одному охотнику. Он долго слушал их, а потом вырезал из кедра комыс и, играя на нем, завел песню. Благодаря ей быки остались на земле, а люди научились заводить стада и смогли обеспечить себя мясом, молоком, шкурами и не зависеть больше от охоты.

Сам же охотник, игравший на комысе, стал великим сказителем. Слушая его, звезды приближались к земле, ветер стихал в тайге, звери и птицы приходили к людям, старики плакали.

Очевидно, здесь мы имеем дело не только с мифом о возникновении скотоводства, но и с преданием о мудром певце-шамане вроде калевальского Вяйнямёйнена или греческого Орфея. Похожий миф, но с явным налетом