Мифы тюрков. От Златовласой Умай и Урал-батыра до исполина Алпамыша и Пегого Быка - Ренарт Шарипов

class="p1">Умай может представать и своеобразным шаманским божеством — Богатой (Священной) Умай, женой Белого Ульгеня. По представлениям хакасов, От-идже, хозяйка огня, — сестра Умай. Вознося молитву владычице домашнего очага, шаман приносил жертву и Умай. О значимости Умай в мифах алтайцев говорит миф, согласно которому Ак-эне, Белая мать, научила Курбустана[63] творить мир.

В содружестве с хозяйкой огня Умай не только заботится о приумножении всего живого на земле, сохранении рожениц и младенцев, но и производит очищение, обновление.

На солнечную природу Умай указывают ее атрибуты, — например, амулет хуруг ымай, с помощью которого молящийся притягивал к себе богиню из «белой ясности неб». Также символами Умай были мишурные нити — золотые, серебряные, белые и зеленые. Девушки у народов Саяно-Алтая и западно-сибирской тайги, например теленгитов, по достижении брачного возраста вплетали в косы новые украшения, сделанные из бус, раковин каури (одного из символов Умай) и крученых шелковых нитей. При этом нить сравнивалась с солнечным лучом. У якутов таким лучом выступала веревка — дорога, ведущая наверх, — которую использовали в обрядах против бесплодия. Недаром в якутской религиозной практике облаченному в белые одежды шаману помогали девять девушек-девственниц и девять юношей-девственников. Вместе с шаманом они удерживали в руках пеструю веревку из конских волос. Шаман отбывал на восток неба, где обитала богиня Айыысыт, игравшая у якутов ту же роль, что Умай у других тюрков.

Судя по тому, что на шаманских рисунках Белый и Синий Ульгень часто изображался с солнечными лучами вокруг головы, Умай также могла восприниматься схожим образом. Ведь солнечный луч в традиции алтайцев был проявлением жизненного начала сус, без которого невозможно рождение детей и детенышей животных.

Иногда Умай могла олицетворять кукла «прожорливая ымай». Перед ней регулярно ставили трапезу. Считалось, что эта кукла освещала по ночам юрту и не позволяла злому шаману украсть душу младенца. Сохранилось такое поэтичное описание Умай:

На белом молочном озере пьющая,

Питающаяся на горе Сурун.

С гребневидной головой Май-эне,

С кудрявой головой Пасущая, Охраняющая,

Держащая золотой гребень,

Сидящая, заложив ногу на ногу,

С золотыми волосами Май-эне…[64]

Связь богини Умай с землей реализована, в частности, в представлениях хакасов о том, что женщина может избавиться от бесплодия, принеся жертву каменному изваянию Иней тас[65]. В своем земном преломлении образ богини-матери может сжиматься до пределов скалы, каменного изваяния или разрастаться до масштабов горы. Последний вариант весьма интересен.

Саянские горы, Монголия. Литография Дж. Нидхема, 1858 г.

Wellcome Collection

Наиболее ярко дуализм богини-матери проявляется в культуре хакасов. С одной стороны, она живет на небе, среди белых облаков, с другой — хозяйка пещеры. Хранительница душ Ымай живет где-то в Саянах, в горе Ымай-тасхыл. Примечательно, что у этой горы есть свой хозяин-старик. К ней направляется шаман за душой будущего младенца.

Открой, пожалуйста, свои золотые двери, Ымай-тасхыл!

На левом плече я принес белого жертвенного барашка…

Пропусти меня вовнутрь своего храма, Ымай-тасхыл![66]

В этой горе висели колыбели с душами будущих детей. Можно предположить, что гора неявно отождествляется с вместилищем, источником жизненной силы. Южно-сибирский фольклор изобилует сюжетами, в которых промысловые животные и птицы собираются в гору на зиму или ночь, а весной / утром выходят оттуда сквозь открывшиеся «двери». Видимо, этой хозяйкой горы, которая выпускала зверей, и была Умай.

Священные родовые горы были аккумуляторами жизненной энергии, дававшими жизнь и забиравшими ее.

В одной из версий алтайского эпоса «Алтай-Бучай» есть интересный эпизод. Когда герой попадает в беду, конь Темичи-ерен бежит на Алтай, к горе Ак-тайга.

Три года кружил вокруг Ак-тайги, в конце трех лет на цельном месте открылась дверь. Вышла белоголовая в белой одежде Белая старуха (Ак-эмеген), опираясь на золотой посох. Для того, чтобы оживить Алтай-Бучая [героя эпоса], старуха направляется на небо к Ак-Бурхану [персонаж, который в эпосе «замещает» Ульгеня]. Верхнее божество называет старуху Дух Белого Алтая Ак-эмеген [Белая старуха, Мать]. Кроме того, старуха оказывается матерью Алтай-Бучая.

Близость сюжетов не случайна. Хакасы представляли Умай полной седовласой старушкой. Среди телеутов, шорцев и сагайцев бытовало мнение, что это женщина с длинными белыми (рыжими) волосами в длинной белой одежде. Недаром Умай держит на небе водоем — Молочное озеро, в котором купаются и очищаются души шаманов.

Связь Умай и пещеры, как можно полагать, ранее была актуальной для различных частей тюркского мира. Местные жители верили, что в горах Чар (около г. Нарына) в пещере появляется Умай, и простой человек не может войти в нее. Гора Сулейман (г. Ош) с давних пор посещается женщинами, желающими излечиться от бесплодия. Такое же отношение к пещерам отмечено в Хакасии. Умай, пещера, обладает всеми характеристиками сакрального. При этом нахождение в горе само по себе еще не означает отнесения Умай к хтоническим персонажам, поскольку гора при всех своих хтонических признаках заключает в себе идею центральной надземной вертикали, в пределе достигающей неба.

О прямой связи Умай с рождающей землей говорит ее имя, первичные значения которого: «лоно», «матка», «детское место». К пещерам, связанным с Умай, женщины обращались с просьбой о даровании потомства.

Кроме того, известны случаи «путешествий» хакасских шаманов в пещеру Умай за душой будущего младенца. В последнем случае обрядовое действие усложняется введением шамана-посредника. Перенесение производительных характеристик анатомического низа на землю (природный, космический низ) — явление закономерное и универсальное. Связанная с землей (горой, пещерой, каменным изваянием) богиня-мать дает жизнь не только людям, но и зверям, птицам. Здесь ее функции расширяются максимально, и сам образ богини-матери может сильно варьировать.

С Умай алтайские тюрки также связывали послед и пещеры (воплощение материнского чрева). Отсюда вписанность Хумай-Умай в культ гор. Богиня рисовалась восседающей на вершине, с гребневидной (рогатой) кудрявой головой, держащей золотой гребень, золотыми или рыжими волосами, в белом одеянии. Рыжими обнаженными девицами, склоняющими шаманов к соитию с ними, рисовались дочери Эрлика. Иногда Умай представлялась настоящей роскошно одетой женщиной-птицей: «зелено-переливчатое пламя вселяющая, имеющая одежду из красного шелка». На вершине скалы Хумай высиживала своих детей-птенцов.

Роль культового атрибута Умай, как правило, в шаманских практиках играл маленький лук со стрелой и прикрепленной к ней заячьей шкуркой, белым лоскутком или кусочком бересты. Наложенная на лук стрела или просто стрела в земле в руках девушки считалась культовым выражением идеи брака.

Алтайцы сохранили древнетюркский миф (в письменном виде известен с XIV в.) о появлении людей. Что любопытно, он не имеет почти ничего общего с