Мифы тюрков. От Златовласой Умай и Урал-батыра до исполина Алпамыша и Пегого Быка - Ренарт Шарипов

библейским преданием об Адаме, кроме… глины. Согласно тюркским представлениям, в пещере вода затопила полость и заполнила глиной ямку в форме человека. Под воздействием тепла глина ожила и возник человек — адам[67] (в тюркских языках слово адам употребляется не как имя собственное, а как синоним понятия человек).

На наш взгляд, с учетом вышесказанного, прежде всего связи Умай с образом лебедя, возможно реконструировать некий изначальный миф, в котором ведущая роль в создании людей (а в более архаических представлениях — и животных) принадлежала Умай как Матери Рождения. Также в связи с темой «солнечной богини в гроте» уместно провести параллель между Умай и японской богиней Аматэрасу (атрибутами Аматэрасу также являются солнце, пещера и зеркало). Выше уже было сказано, что на параллель между этими двумя образами указывал ученый В. Г. Котов.

Как гласит легенда, давным-давно, когда Кук, Небо, было внизу и давило Йер, Землю, царил хаос. Миром правили мгла и прах. Но прилетела утка, снесла два яйца. Из них вылупились Тенгри — дикий исполин, Умай — благодетельная царица, и Эрклиг — кровожадный государь. Тенгри и Умай вступили в брак, породив божество Ыдук Йер-Суб — Священную Землю-Воду.

Вода проникла в пещеру, где отдыхала Умай, и заполнила ямки, своими очертаниями напоминающие животных и людей. Когда Умай разожгла очаг, глина ожила от тепла. Так возникли звери, рыбы, птицы и люди.

Однако никто не мог выйти за пределы пещеры. Тогда Тенгри отделил Кук, Небо, от Йер, Земли. Чтобы Небо больше никогда не соприкасалось с Землей, он установил между ними серебряную стрелу. Затем Тенгри сделал Эрклига владыкой нижнего мира, дав брату в помощники Бюрта — бога скорой смерти.

Тенгри посвящали высокие деревья и коней. Он покровительствовал воинам. У Тенгри были посланцы — Бог пути на Пегом коне и Бог пути на Вороном коне. Его супруга Умай носила красные и белые одежды. Символами богини были треугольник, а также гребень, ножницы и стрела. Кроме того, у нее имелся особый трехрогий головной убор. Умай посылала женщинам детей и облегчала роды.

Вероятно, Умай тоже связана с локальными женскими божествами, ответственными за «распределение» плодородия и удачи на промысле. Об этом косвенно свидетельствует одна деталь ее фольклорного портрета: золотые или рыжие волосы наряду с такими определениями, как «седовласая», «беловолосая», «белая». Недаром в архаичном хакасском мифе прародителями объявлены два дерева-человека — Умай и Ульгень.

Золотые / рыжие волосы Умай сближают ее с целым рядом архаичных фигур саяно-алтайского фольклора (и эта связь, вероятно, не исчерпывается внешними сходствами), — например, с хакасской Хат-иней — бледной, нагой, омертвевшей и нездешней демоницей. У теленгитов Алтая В. П. Дьяконова увидела редкий фетиш — изображение некой матери Сангай-эне, по своим функциям аналогичной Умай. Как отмечает исследователь, теленгитская атрибуция Умай — Сангай-эне не расходится по цветовой символике с представлениями об Умай у других тюркоязычных групп региона (для нее характерен цвет сарыг — желтый, рыжий, золотистый, весьма редкий в шаманской атрибутике). Андрей Маркович Сагалаев полагает, что цвет сарыг обозначает рыжие или золотистые волосы Сангай-эне, что включает ее в класс женских хтонических персонажей (куда могут быть отнесены Умай, хозяйки гор, духи — хозяйки бубна и прочие с рыжими / золотистыми волосами).

Отрывочная информация об этих персонажах все же позволяет составить представление об их функциональной общности. Так, шорцы считали, что у шаманского бубна есть хозяйка (она же, что интересно, — жена шамана). Живет она у Ульгеня и приходит помогать шаману во время камлания в образе светлой девицы маленького роста с белыми волосами и семью гребнями (традиционный атрибут Умай). Шорская традиция показывает, что по отношению к подобным персонажам фольклора определения «белый» и «рыжий» — взаимозаменяемые. В другой редакции дух — хозяйка бубна — «с семью гребнями рыжая девица, с тремя глазами маленькая девица». Как жена шамана (сюжет, хорошо известный в сибирской этнографии) богиня-мать связана со своим избранником интимными отношениями.

Но что такое Умай с семью гребнями? Олениха с рогами по семь ответвлений. Известны древнетюркские изображения таких животных.

Шаман, как существо пограничное, тесно связан с идеей передачи природного плодородия в общество соплеменников, а оформляется эта функция откровенно и образно (ср.: символическая свадьба шамана на бубне, богатая эротическая символика атрибутов).

Как и шаман, охотники на промысле порой вступают в брачные отношения с хозяйками гор. Как правило, фольклор изображает их девицами, нагими, с большими грудями, склоняющими охотников к сожительству (так же ведут себя дочери Эрлика по отношению к шаману). Охотник вознаграждается постоянной удачей, поскольку девица распоряжается всеми зверями и птицами, а сама часто живет в горе-пещере. Но брак обычно оказывается несчастным для хозяйки горы: охотник возвращается домой. Легенды кумандинцев ярко рисуют несовместимость человеческого и природного начал.

В легендах о хозяйках гор есть повторяющаяся деталь, имеющая отношение к реакции людей на их появление.

…Он увидел, как хозяйка горы — женщина, совершенно голая, — плясала и как у нее груди тряслись. Духовидец захохотал… Хозяева гор пришли. Все девицы пришли. Все кругом встали. Старая старуха, придя, у ног шорны села. Ясновидец, то увидя, захохотал…

…Ночью он проснулся. Проснувшись, видит: рыжая девица — хозяйка горы с сережкой в носу [там] стоит. Как только ее увидел, охотник захохотал…[68]

Смех мотивируется однотипно: охотника повеселило то, что у ног его товарища села старуха, или то, что он увидел сережку в носу. Очевидно, что такие объяснения — следствие забвения архаичного ритуального поведения, предписывающего смех в определенных ситуациях (прежде всего связанных с ритуалами плодородия). В тюркском ареале Сибири он был непременным атрибутом ритуалов, адресованных Умай (и аналогичным ей божествам). В Хакасии повитуха, совершая обряд захоронения последа, обводила вокруг могилы роженицу, а та обращалась к Умай: «Ымай-идже, охраняй своих детей! Мать моего ребенка, дай мне свои силы!» Старики и старухи, собиравшиеся на обряд, приступали к трапезе. При этом все «должны были смеяться и сохранять веселое выражение лица». Во время проводов богини Айыысыт у якутов женщины, в частности, поливали друг другу на руки из деревянной ложки, украшенной пучками белых конских волос, топленое масло, мазали себе лица и хохотали так, что некоторые даже падали в обморок. Тому, кто смеялся наиболее усердно, Айыысыт посылала ребенка. В этой связи еще раз не лишним будет отметить параллель с японским мифом о богине солнца Аматэрасу. Именно смех богов заставил удалившуюся в пещеру Аматэрасу выглянуть наружу и вернуть в мир свет и плодородие.

Пока не получил удовлетворительного объяснения цвет волос Умай и ассоциируемых с ней женских хтонических персонажей, которые в народной демонологии наделены рядом отрицательных черт.

Дело в том,