Мифы тюрков. От Златовласой Умай и Урал-батыра до исполина Алпамыша и Пегого Быка - Ренарт Шарипов

Когда-то в Сибирь прибыли на запряженных белых оленях два брата, Айна и Гайна, и обнаружили только густые леса и высокие травы, но ни одной живой души. Отпустив оленей, братья улеглись спать. К утру олени вернулись — взмыленные и изможденные.

На второй день, решив выяснить, в чем дело, братья снова отпустили своих оленей. Первым за оленем пошел Айна и увидел, как из леса вышла волосатая безобразная старуха с обвисшими грудями, схватила благородное животное и взгромоздилась на него. Это была хозяйка местности — Тулуа из рода ар. Одну грудь она закинула за плечо, другой опоясала себя. Увидев ее, Айна вскрикнул от испуга. «А, ты меня подстерегаешь?» — воскликнула Тулуа и подкинула Айну. Потом, разрезав его ступню, стала высасывать из ранки кровь.

Айна не вернулся, и на второй день за оленем пошел Гайна. И увидел то же зрелище: чудовищная старуха терзала оленя. Гайна, выбрав удобный момент, кинул веревку, стащил старуху с оленя, схватил за волосы и начал избивать. Ударил раз, ударил два — и вдруг старуха превратилась в красивую девушку.

«Братец, не бей меня, я стану твоей женой», — сказала она ему. Гайна взял с нее клятву, что она никогда не будет заниматься дурными делами. Привязав ее волосы к рогам оленя, он привел девушку к себе и обосновался в тех местах.

Потомков Тулуа и Гайны называют тулуайцами, или тулбуйцами.

Согласно верованиям саяно-алтайских тюрков, солнце и луна пребывают в подземном мире, повелителем которого выступает Эрлик, бог смерти и преисподней. В соответствии с излагаемым А. В. Анохиным мифом, когда-то Эрлик был обманут высшим божеством, получив вместо плети ай малта (луновидный топор).

Как правило, происхождение имен лунарных божеств в религиях народов мира очевидно и восходит к значениям «свет, светить». Подобную этимологию, вероятно, имеет древнетюркское ай (в архаичном значении «свет»). Свет может выступать и атрибутом лунарного божества. При этом он (по крайней мере, яркий) не всегда был присущ ночному светилу. Примером можно считать имеющиеся у некоторых народов Северной Евразии мифы о другой, более старой луне — предшественнице нынешней.

У части тюрков, как правило, божество луны (Ай, Уйах-Тура) представлялось подчиненным главному богу (Уйах-Тура — Султи-Туре у чувашей), при этом имело женский аналог или пару (ср. скандинавские Мани и Соль). Башкирская Айхылыу, как и ее сестра Хумай в птичьем облике, становится сначала женой Шульгена, а потом Урал-батыра. В башкирском эпосе «Акбузат» Нэркэс — дочь подводного царя Шульгена в облике золотой утки, плавающая в озере с камышовыми берегами. Девушкой она становится только безоблачной лунной ночью.

Высокий статус лунных божеств у тюрков, их связь со стихией воды, по нашему мнению, не случайны. Солнце и луна часто были главными персонажами самых ранних космогонических мифов. Так, например, как уже упоминалось выше, согласно представлениям народов алтайской языковой семьи, в глубокой древности не было ни солнца, ни луны, а люди летали по воздуху, сыпля искрами и не нуждаясь в солнечном тепле. Подобную картину можно встретить в «Эдде», где искры из Нифльхейма свободно носились по Гиннунгагап до мироустройства асов, пока не были превращены в звезды.

В лунарной мифологии тюрков ночное светило прежде всего связывалось с водной стихией. Согласно представлениям алтайцев, когда герой Очирвани поместил огонь на свой меч и подкинул в небо, образовалось солнце, а когда ударил мечом по воде, возникла луна. Поскольку месяц возник из воды, его сияние холодное.

Алтайцы сохранили миф о Лунном старце, который в глубокой древности жил на земле и губил людей. Желая спасти человеческий род, боги сошлись на совет. Солнце заявило: «Я бы опустилось на землю, но от моего жара люди вспыхнут, как сухой трут». Услышав это, Луна похвасталась: «Человек хорошо переносит мой холод». И с этими словами она отправилась на землю, где застала душегубца, пожирающего ягоды черемухи. Луна сразу схватила старика вместе с кустом и вознеслась с добычей на самое небо. С тех пор там можно видеть и губителя людей, и черемуху.

Как нам видится, подобные мифы могли отражать в том числе погодные реалии Северной Евразии, известные до сих пор в народе под названием черемуховых холодов. Они связаны с затоками арктического воздуха весной и даже летом далеко на юг.

Очень важен сюжет о связи лунарного божества у тюрков со змеями, драконами. Например, у алтайцев сохранился такой миф…

Герой Очирвани, задумав подарить людям и животным бессмертие, приказал Солнцу и Луне сварить в чаше живую воду, но Арахо (древний земной зверь) бесстыдно выхлебал ее, а потом еще и помочился на чашу. Узнав, где обитает осквернитель, Бог настиг его и рассек пополам. Но с тех пор передняя часть Арахо (Раху у индийцев), получив бессмертие, преследует Луну. Люди же считают лунные пятна телом чудовища. Затмения Луны также могут объясняться проказами живущего в звезде людоеда.

Еще один лунарный мотив, находящий особенно много параллелей у тюрков, — человек / животное на луне, у башкир представлен оригинальным преданием о том, как связанные спинами косули (фактически восьминогое животное, подобное скандинавскому Слейпниру и шестиногому лосю Шарабхе обских угров) были заброшены неким стариком на луну.

Возможно, тюркский сюжет о животных на луне — рудимент тотемистических верований. Неудивительно, что он составил основу наиболее архаических мифов. Так, народы алтайской языковой семьи усматривали на луне зайца. В частности, якуты считали, что диск луны убывает, потому что его едят волки и медведи. Каждый месяц ночное светило восстанавливается, но звери вновь пожирают его. Мотив волка, преследующего луну (как и солнце), четко прослеживается в «Эдде». За Солнцем бежит волк Сколь (Обман), а за Луной — Хати (Ненавистник), желающий изловить и сожрать ее.

Шире распространен у тюрков мотив «девушка на луне». Сюжет мифа, как правило, в основе схож у всех народов Северной Евразии. Гонимая на земле девушка с коромыслом и двумя ведрами оказывается на луне. До сих пор ее можно разглядеть там. В других вариантах героиня по своей вине оказывается на ночном светиле (нарушение запрета показывать пальцем на луну, насмешки над ней, нежелание трудиться и т. п.).

Одна башкирская девушка пошла в лунный вечер за водой. Вечер был тих и чудесен, месяц светил ясно, и девушка невольно залюбовалась. «Какой замечательный этот месяц, — подумала она, — и верно добр, раз так глядит с неба, как будто улыбается!» С такими мыслями девушка подошла к источнику и, наполнив ведра водой, приметила на берегу торчащую из песка исполинскую кость, видимо древнего батыра (кого же еще?).