Маленков. Несостоявшийся вождь СССР - Рудольф Константинович Баландин

Последняя фраза может навести на мысль, будто Сталин планировал начать войну, а Гитлер его опередил. Но для развертывания наступления надо составить подробный план, объявить всеобщую мобилизацию, подтянуть к фронту огромное количество войск и т. п. Ничего подобного у нас не было. А гитлеровский генштаб имел план вторжения («Барбаросса») и провёл передислокацию своих армий.

Военный аспект нашего нападения на Германию был весьма сомнителен. В 1941 году Красная Армия по многим параметрам уступала Вермахту. Это относилось к качеству техники и уровню боевой подготовки военных — от бойцов до маршалов. Надо было продлить мирное время ещё на год, чтобы встретить врага во всеоружии.

После войны Сталин признавал, что у нашего руководства, значит, и у него, было немало ошибок. Но ведь и ситуация была для нас неопределённая, если не тупиковая. За год перед войной начали крупную реорганизацию армии, строительство новой линии обороны, бетонных взлётно-посадочных полос, танковых подразделений и т. д. Почти ничего из этого к лету 1941-го не было завершено.

Весной1941 года японский министр иностранных дел Ёсукэ Мацуока проездом в Берлин остановился в Москве. 12 апреля он беседовал со Сталиным, обсуждая пакт о нейтралитете, а затем встречался в Берлине с Гитлером. Несомненно, они обсуждали мирный договор СССР и Японии. Вернувшись в Москву, Мацуока ратифицировал пакт о ненападении между СССР и Японией.

Почему Гитлер не отговорил японцев от этого соглашения? Если он решил напасть на СССР, наилучшим вариантом было бы вступление в войну Японии, чтобы Советский Союз сражался на два фронта. Победа фашистам была бы обеспечена. Как должен был реагировать на это Сталин?

Наиболее очевидный вывод: Гитлер не собирается нападать на СССР, прежде чем не завершит войну с Англией. Или это — изощрённая военная хитрость для усыпления бдительности противника? Вряд ли. Неужели он думает, что победит СССР, одновременно воюя с Англией и в Африке, да ещё без помощи Японии? Невероятно…

Дезинформационные слухи широко распространялись в столицах европейских государств. Создавалось впечатление, будто концентрация немецких войск — блеф, а мирное урегулирование германо-советских противоречий неизбежно. Эти сведения передавались в Кремль. Геббельс в своём дневнике записал 15 июня: «Наша игра полностью удалась».

У Сталина были основания надеяться на выигрыш времени. И всё-таки 6 мая 1941 года он занял пост Председателя Совета Народных Комиссаров. Значит, на всякий случай взял всю полноту власти и ответственности на себя.

Донесение о возможном сроке начала войны 15 мая не подтвердилось. Тем не менее отдельные части Красной Армии подтягивались к западной границе. Это некоторые авторы расценивают как подтверждение того, что Сталин готовил нападение на Германию. Ложность такой позиции доказывается и советскими, и германскими документами. В оперативном планировании немцев вариант наступательных действий советских войск в расчёт не принимался.

Нападение фашистов на СССР ожидалось со дня на день. Хотя никто не предполагал, что они нанесут столь мощный удар. Главный фактор наших поражений в начале войны прост: враг был сильнее. Помимо всего прочего, немцы имели вдохновляющий опыт оглушительных побед над армиями Франции, Бельгии, Нидерландов, усиленных Британским экспедиционным корпусом.

Соотношение сил тогда было примерно равным (Вермахт: 3,35 млн человек, 2909 танков и САУ, 2589 самолётов против 3,3 млн человек, 4656 танков и САУ, 1485 самолётов). Но германские потери были минимальными: 45 тыс. убитых и пропавших без вести, 111 тыс. раненых. У противника — 112 тыс. убитых и пропавших без вести, 245 тыс. раненых, 1,5 млн пленных. Англичане едва успели эвакуироваться из Дюнкерка (возможно, Гитлер сознательно предоставил им возможность спастись).

Из других факторов наших первых поражений — недооценка мощи противника, непонимание основной задачи вторжения, неверное предположение о направлении главного удара противника.

Генерал П.А. Судоплатов, один из руководителей разведки НКВД, писал в своих мемуарах: «Хотя полученные разведданные разоблачали намерения Гитлера напасть на Советский Союз, однако многие сообщения противоречили друг другу. В них отсутствовали оценки немецкого военного потенциала: танковых соединений и авиации, расположенных на наших границах… Никто в службе госбезопасности серьёзно не изучал реальное соотношение сил на советско-германской границе. Вот почему сила гитлеровского удара во многом была неожиданна для наших военачальников».

…В годы Великой Отечественной войны Маленков стал одним из пяти членов Государственного Комитета Обороны вместе с Молотовым, Ворошиловым и Берией под руководством Сталина. Вот что сказано в его официальной биографии:

«С 30 июня 1941 по 4 сентября 1945 Г.М. Маленков являлся членом Государственного Комитета Обороны. В августе 1941 Г.М. Маленков находился на Ленинградском фронте; осенью и зимой 1941 принимал активное участие в организации операций по разгрому немецко-фашистских войск под Москвой; в марте 1942 выезжал на Волховский фронт, в июле, а затем августе — сентябре 1942 — на Сталинградский и Донской фронты, в марте 1943 — на Центральный фронт, проводя всюду большую работу по организации сил на борьбу с немецко-фашистскими захватчиками.

В качестве члена Государственного Комитета Обороны Г.М. Маленков руководил работой по оснащению Советской Армии новой боевой техникой и советской авиации — самолётами и моторами. За особые заслуги в области усиления производства самолётов и моторов в трудных условиях военного времени Г.М. Маленкову было присвоено 30 сентября 1943 звание Героя Социалистического Труда».

Во время войны Маленков курировал военную промышленность. По-прежнему он подбирал высшие руководящие кадры. Не раз приходилось ему выезжать в действующие войска.

По словам Андрея Георгиевича, его отец утверждал, что в октябрьские дни 1941 года из всех членов Политбюро в столице остался только он один. Мол, все руководство во главе со Сталиным покинуло Москву примерно на десять дней. Тогда ему звонили из партийных комитетов со всех уголков страны, чтобы убедиться, что Москва не сдана. И он твёрдо отвечал: Сталин и всё руководство здесь.

Возможно, Георгия Максимилиановича подвела память. А может быть, он и не знал, что Сталин постоянно находился в Москве, и вся информация о положении на фронте стекалась к нему. Об этом свидетельствовал, в частности, более компетентный в данном вопросе человек — маршал А.М. Василевский. Он тогда в столице постоянно встречался со Сталиным.

Москва в октябре 1941 г.

Можно, конечно, понять усилия сына показать, как много сделал его отец для победы над фашистами. Но вряд ли нужно при этом принижать роль Сталина. Несоизмеримые это фигуры. Вот, например, оказывается, что и в Курской битве летом 1943 года Верховный Главнокомандующий только мешал, а Георгий Максимилианович вдруг взял на себя ответственность за проведение данной операции:

«Маленков прибыл на этот участок фронта летом 1943 года незадолго до немецкого наступления. Напомню, что благодаря нашей разведке командованию стали известны не только день, но и час наступления и надо было решить, когда обрушить на готовившегося к рывку противника упреждающий артиллерийский удар. Ситуация, когда наше командование перенесло время этого удара под самый час «икс», уже многократно описана в нашей литературе, в том числе