Танго над бездной. Эскалации - Александр Гельевич Дугин

Александр Дугин. Конечно. И Лукашенко, кстати, по многим параметрам свой суверенитет тщательно и бережно охраняет – в том числе и от нас. Он действительно приобрел суверенитет. Кто-то из его противников, возможно, скажет, что этот суверенитет замораживает многие процессы. Может быть. Но на самом деле Беларусь – это сказка, это просто витрина процветания, удивительное общество. И белорусская идентичность там очень сильна, развита. Они ничем не поступились в отношениях с нами. Мы даже сами удивляемся, как так было возможно.

Диана Панченко. Это потому что Лукашенко, Александр Гельевич? Потому что один человек?

Александр Дугин. Знаете, ведь и Беларуси как исторического государства не существовало, но именно Лукашенко нашел эту формулу успеха. Он нашел в себе и в своем народе ключи к державостроительству, он не расколол общество на ядро и западенцев. А ведь там уже были белорусские западенцы, и они пытались даже свергнуть Лукашенко, но он выиграл. Может быть, где-то проявил оправданную жесткость. Но тут важно все в целом. Он выиграл. А по сути создал страну, отстроил, развил и спас ее на самых трудных виражах.

Диана Панченко. У меня есть ответ на этот вопрос, я знакома со всеми президентами Украины и знакома с Лукашенко, и ответ очень простой: Лукашенко – патриот, в отличие от них.

Александр Дугин. Ну, вот он-то и есть националист, вот он и есть настоящий белорусский националист, который добился в сложных исторических обстоятельствах сохранения суверенитета своей страны, баланса в отношениях между Западом и Россией. Он получил защиту своего суверенитета через наше ядерное оружие, через наш союз и при этом сохранил свою независимость, в том числе и от нас.

Это, конечно, нехорошее слово, «национализм», двусмысленное, но вы правильно говорите: самое главное, что он – патриот. Он патриот Беларуси, и попав в сложнейшую ситуацию, Александр Григорьевич Лукашенко вышел из нее с честью. Поэтому и сейчас Беларусь – независимая держава, мирная, ее не раздирают конфликты.

Да, были политические проблемы, да, население было разочаровано. Я знаю, что есть там разные настроения. Но Беларусь-то жива, она есть, она такая, как была. И она не разрушена, не разорвана, на ее территории не идут боевые действия. Там нет террора, диктатуры, не совершается военных преступлений, там течет мирная жизнь. Лукашенко обеспечил своему государству, своему народу как минимум 30-летний суверенитет. Ну, это разве сопоставимо с тем, что сделали, как вы сами признаете, отнюдь не патриотичные украинские президенты?

Я как-то говорил с Кравчуком, когда он уже не был президентом, и задал ему вопрос: «Вы же понимаете, что, если вы будете продолжать в том же духе, уязвлять Россию, задирать ее, Украина недолго просуществует?». Он ответил: «Нет, вы, русские, должны идти куда подальше, вы – враги, вы – плохие…»

Диана Панченко. Это в каком году было?

Александр Дугин. Это где-то на телевидении было, в 2000-х. Я говорю ему: вы совершили историческое преступление, развалив наше единое восточнославянское государство. И когда вы создали свою независимую Украину, вы не заложили в нее ту парадигму, которая могла бы обеспечить суверенитет и настоящую независимость. Так сложился разрушительный национализм, как антитеза настоящего созидательного патриотизма. И главное тут – историческое отсутствие способности к державостроительству.

Создавать государство – это как творить художественное произведение, произведение искусства. Вот учитель скажет: возьмите кисти, синюю краску и нарисуйте море. У всех одинаковые краски, тот же мольберт, те же кисти, те же рекомендации, те же учителя. Один нарисует море так убедительно, что все воскликнут: «Гениально! Вот это море!» А другой нарисует какие-то кляксы, исполнит мазню, пятна Роршаха. И зрители ему посочувствуют: «Извините, вам, наверное, лучше было бы не в живопись идти, а, например, попробовать себя в музыке или в сельском хозяйстве». Таково и различие между успешным державостроительством и провальным. Когда все увидят успешное державостроительство, скажут: «Вот это держава!» Или, наоборот, если не увидят: «Что за карикатура! Это же симулякр!»

Мне кажется, что, может быть, трагедия, горе украинцев, состоит как раз в том, что не нашлось того правителя, лидера, который бы смог принять вызов исторического момента и создать государство. Настоящее, а не то, что мы имеем сейчас… Действительно, в какой-то момент открылось окно возможностей для создания независимого национального государства. Такого случая исторически не было практически никогда. Невероятные территории, включая огромные дополнительные приобретенные Империей земли. И вот быть бы чуть-чуть поумнее, чуть-чуть повнимательнее, поделикатней отнестись к этой невиданной удаче… Но нет.

Я, кстати, понимаю почему. Знаете почему? Потому, что я сам украинец, у меня украинские корни, фамилия моей мамы Онуфриенко. И я знаю, что такое «украинец внутри», «внутренний украинец».

«Внутренний украинец»

Диана Панченко. По себе знаете?

Александр Дугин. Только по себе. «Внутренний украинец» – это какое-то невероятно упрямство, которое тебя приводит непременно к краху. Все становится только хуже и хуже, но ты все равно настаиваешь на своем. Я знаю это по своим родственникам, замечал с детства, видел в самом себе. Поэтому для меня решение украинской проблемы – это еще и психоаналитический момент, потому что я знаю, что такое «внутренний украинец».

И поэтому я твердо знаю: для того, чтобы украинцу построить государство, нужна моя вторая – русская, великоросская – часть. Она жизненно необходима для того, чтобы превратить мое индивидуальное существование в нечто более-менее приемлемое. Для этого «внутреннего украинца» надо поставить на место. Из него нельзя делать генерала, его надо назначить сержантом. Как сержант он справится великолепно.

Но как только мы дадим «внутреннему украинцу» право самому распоряжаться всей армией, он нашу личную судьбу обязательно превратит в кошмар. Он – упрямый, недальновидный, настырный, но при этом очень важный и дорогой, родной, потому что он внутри: он – это наше «я». И вот так мы, русские, видим украинцев: они свои, но только совершенно не хотят находиться на своем месте, хотя у них есть все резоны, чтобы занять его. Вот Лукашенко – крестьянин, человек от народа, от земли. Как он свою белорусскую стихию, экзистенцию, не особенно также приспособленную к державостроительству, смог воплотить в создание такого привлекательного, суверенного восточнославянского государства – это просто загадка. Может быть, и украинцам бы так удалось.

В моем случае здесь, однако, все еще проще. Я выбираю свою великоросскую сторону, подчиняя ей украинскую, и у меня получается великолепная Империя, «Внутренняя Империя» по Дэвиду Линчу. Мне кажется, это лучший вариант. Может быть, был и