Танго над бездной. Эскалации - Александр Гельевич Дугин

до уничтожения, вот тогда, я думаю, мы бы специально выстраивали нашу стратегию в отношении Украины – даже, может быть, еще раньше 2014 года – совершенно по-другому. Наше политическое руководство все-таки переоценило рациональность и прагматизм западных лидеров, которые на деле оказались агрессивными и предельно идеологизированными фанатиками либерального глобализма…

Хороводы и серфингисты

Диана Панченко. Вот про прагматизм. Я пару цитат ваших приведу. «Самые страшные гетто будут созданы для серфингистов. Вот это – самое наглое, самое анти-евразийское явление. Нет ничего более отвратительного, чем катание с белозубой улыбкой на этой омерзительной доске». И еще ваша цитата: «Пока мы водили хороводы, нас никто не мог победить. По телевизору надо показывать хороводы, по радио надо петь хороводы, в школах и в институтах нужно обучать искусству вождения хороводов». Александр Гельевич, как вы думаете, что скорее тронет умы молодежи в Украине? Быть белозубым серфером на Бали или водить хороводы в России?

Александр Дугин. Когда я про хороводы рассказывал (выглядит это, может быть, не очень изящно и совсем не так, как мне кажется изнутри), я намекал на книгу «Законы» Платона. Платоном описано представление о том, как надо строить правильное государство, и Платон утверждает, что вождение хороводов – это воспроизводство на уровне людей движения планет и созвездий. Поэтому это означает приведение человеческой жизни, человеческого бытия, человеческого досуга и даже политической системы в соответствие с законами, высшими духовными законами Космоса. То есть на самом деле хоровод – это рудимент древней культуры, древней философии, хотя и выглядит несколько смешно.

Диана Панченко. Я сейчас даже не про хороводы, а про подходы. Что молодежь скорее примет, может быть, серфингистов на Бали с белозубой улыбкой?

Александр Дугин. Теперь про серфингистов. Серфингизм, серфинг – это метафора постмодернистского философа Жиля Делеза, который с ее помощью описывает так называемое существование без строгой привязки к территории, бытие без территориализации, без ценностной системы. Сплошное скольжение по поверхности. Это не движение к какой-то цели, это – чистый, бессмысленный досуг, который учит людей двигаться из ниоткуда и в никуда, вместо работы ценить досуг. И это досуг, который связан со скольжением по поверхности, движением по морской стихии, адаптацией к тому, что происходит вне тебя, без тебя, без твоего субъектного вовлечения. Поэтому на самом деле серфинг – это принцип цивилизации, основанной на том, что планирует, фланирует, болтается, не имея, как хипстеры на Тверской, никакой конкретной цели, не занимаясь принципиально ничем, но в таких вот…

Диана Панченко. Хипстеров на Тверской украинцам продать легче, Александр Гельевич, – продать как идею, как «Кока-колу».

Александр Дугин. Вы знаете, свинья грязь найдет. Если обращать человека ко все более и более низменным вещам, он эти низменные вещи и научится постепенно воспринимать как свою собственную норму. Вы, по-моему, обращали внимание на то, как обсценная лексика стала распространяться на Украине. Конечно, проще говорить грубым языком, чем изысканным. Проще двигаться по течению, чем карабкаться на скалу. Но вот в этом и есть смысл человеческого. Это и есть выбор – выбор дисциплины, духа совершенствования, возвышенного. И есть влечение к упрощенному, к скольжению, к переходу на более низкий уровень существования. И когда одна система переходит на более низкий уровень существования, то есть вместо усилия предпочитает плавность, скольжение по поверхности и наконец падение, как, скажем, скатиться вниз по горке, происходит смена ориентации человечества.

Я, кстати, не думаю и не считаю, что украинская молодежь настолько принципиально порочна, и настолько глупа, и настолько примитивна, что она автоматически…

Диана Панченко. Ее такой хотят сделать.

Александр Дугин. А она не такая. Я не думаю, что она склонна лишь к падению – тогда бы она на фронт не шла.

Общий язык воинов

Диана Панченко. Знаете, Александр Гельевич, мне интересная мысль пришла в голову. Вы сейчас сказали о том, что можно по скале карабкаться или скользить по волнам. Вы говорили об этом, и я поняла, что вы вполне могли бы сейчас найти общий язык с украинским националистом, который вернулся с фронта и который действительно считает, что он честен. Гораздо больше общего вы могли бы найти с ним, чем, например, с человеком, который в Польше ходит на митинги за Украину и кричит, что надо «до последнего украинца», при этом сам лежит на диване.

Александр Дугин. Ну, это же подло, конечно…

Диана Панченко. Это парадокс.

Александр Дугин. В любой культуре есть люди, которые предпочитают ценности служения, ценности мужества, ценности героизма, даже если это героизм, увы, со стороны врага, со стороны противника. Я всегда ценю – и традиционно мы всегда ценили – героев. Чингисхан ненавидел предателей и людей, которые сдавались ему, испугавшись битвы: он их казнил всех. А людям, которые воевали до последнего, даже если лишь один остался, но устоял, он говорил: «Ты будешь моим генералом». В этом что-то есть. Я поэтому думаю, что из этих двух типов, вы сами показали пример, кто-то выбрал хоровод вечной мужественности, соответствие, пусть ложно понятым, но идеалам, а кто-то оказался просто подлецом, убегающим от столкновения со смертью, и тем не менее…

Диана Панченко. С кем легче договориться?

Александр Дугин. С тем, кто избегает битвы, вообще говорить нельзя, потому что это – никто. С такими разговаривать значит не уважать себя вообще, потому что это – грязь. Человек становится человеком, когда он действительно пытается взобраться хотя бы если не на скалу, то на камень или на холм. И, конечно, человек, который защищает свои, может быть, ложные идеалы ценой своей жизни, более достоин: с ним можно говорить.

Ошибается он или не ошибается – это покажет либо война, либо мир, но в любом случае мир заключается тем и с теми, кто достоин. Тот, кто по-настоящему доказал, что он что-то из себя представляет. Тот, кто бежит из Украины и предпочитает устраивать безобразные перформансы или в сетях угрожать русским людям – ну, это подонки просто. Они для любого народа таковы. Если бы мы сказали, что русские люди не воюют, а поддерживают СВО откуда-то из Майами или с каких-то пляжей, и у меня бы тоже это вызвало отвращение. Наши люди сейчас…

Диана Панченко. Кстати, нет такого…

Александр Дугин. Нет, потому что они на фронте, потому что все настоящие русские люди или помогают фронту, или воюют, или готовятся к этому. Ко мне подошел недавно совсем юноша, в