Самозванка. Как исцелить внутреннего критика - Мария Заботина

– Вы хотите Антону доказать, что достойны его? Или любви? – уточнила Ирина Сергеевна.

– Достойна любви… – прошептала я, чувствуя, как к горлу подступает комок. – Я хочу, чтобы он пожалел о своем поступке и понял, что принял неправильное решение. Хочу, чтобы увидел меня – сильную, успешную, реализовавшую себя – и пожалел, какую женщину потерял…

– Вика, а чем закончилась история Инны с мужем, который ее бросил? – Ирина Сергеевна задумчиво посмотрела на меня.

– Спустя время он захотел к ней вернуться, но она его отвергла, – вспомнила я.

– На мой взгляд, очень показательно, что он, вероятно, понял, что совершил ошибку, попробовал восстановить отношения, однако Инне это уже было не нужно. Притом что изначально она, скорее всего, руководствовалась теми же мотивами, что и вы сейчас: одобрение и принятие окружающих, любовь мужчины… через признание. Мне видится любопытной мысль, что вы хотите заполучить расположение Антона посредством того, что вас признают другие. Вас заметят, оценят, полюбят ваши книги… Я думаю, на самом деле такая стратегия может оказаться выигрышной. Она заслуживает внимания, выглядит творчески и многообещающе. Здесь вы можете опираться на себя, на свой талант и способности. Вы идете к своей мечте, а не пытаетесь вернуть то, что уже утрачено, – заключила Ирина Сергеевна, а затем резко сменила тему: – Вика, еще у меня назрел вопрос о вашем детстве… Какими были отношения с сестрой? Не чувствовали ли вы конкуренции за любовь или внимание родителей?

Я никогда не задумывалась об этом. Конкуренция? Между мной и Аленой?

– Не думаю, – неуверенно проговорила я, мысленно возвращаясь в прошлое. – Алена всегда была… самостоятельной. Свободной. Делала, что хотела. Ее мало волновало чужое мнение, она не стремилась получить одобрение родителей. А я… Я в это время старалась быть удобной, правильной. Родители всегда возлагали на меня большие надежды… Хорошие оценки, примерное поведение, победы в олимпиадах – все это радовало их. Алена же жила по своим правилам…

– А вы не предполагали, что родители ждут от Алены того же, чего и от вас? – В голосе Ирины Сергеевны прозвучали нотки заинтересованности.

– Возможно… – Я задумалась. – Они никогда не говорили этого прямо, но… я чувствовала, что им хотелось, чтобы она была более… послушной, управляемой. Как я.

– Но все-таки откровенно надежды возлагались именно на вас, и требования, соответственно, выдвигались вам, – констатировала Ирина Сергеевна. – И вы продолжили стараться заслужить их одобрение, даже когда выросли.

Ее слова прозвучали как откровение. Получается, я всю жизнь живу с оглядкой на родителей, пытаясь соответствовать их ожиданиям? Даже сейчас, когда мне давно не десять лет?

– Вы привыкли к роли хорошей девочки, – задумчиво проговорила Ирина Сергеевна, – не огорчать, подстраиваться. Вы стали удобной. И во взрослом возрасте стремились быть такой же хорошей для Антона, делали все, чтобы обратить на себя его внимание, понравиться ему, не расстраивать… Пока он сам однажды в вас не разочаровался.

– Да. – Я кивнула.

– Я хочу понять, – продолжила Ирина Сергеевна, – действительно ли голос разочарования слышится только снаружи или вы сами проделываете это с собой раз за разом? Я про тот голос, который шепчет: «Ты недостаточно хороша». Насколько часто он звучит извне и насколько – изнутри?

– Постоянно! – вырвалось у меня, прежде чем я успела задуматься. – Когда вижу коллег, которые с блеском справляются с трудными задачами, когда наблюдаю за успехами начальницы, даже когда смотрю на Алену… Я понимаю, что я не такая, я… ничего не добилась в этой жизни.

Комплекс неполноценности, годами дремавший в глубине души, очнулся от глубокого сна и разверзнул пасть самоуничижения.

– Вика, я уже не в первый раз отмечаю: когда вы что-то делаете, будь то для себя или кого-то другого, вы это обесцениваете. Словно стираете, приглушаете яркие краски. Как считаете, насколько привычно для вас не замечать собственных достижений? Расценивать их как незначительные, мелкие, ненужные?

– Ну… – Я смяла в руках салфетку. – Не могу сказать, что добилась чего-то по-настоящему значимого. Да, я окончила школу с золотой медалью, университет – с красным дипломом. Но это было как будто само собой разумеющимся, ведь планку я задирала всегда высоко. К тому же медаль не помогла мне поступить в Гарвард или стать топ-менеджером. Как, впрочем, и диплом с отличием…

Горечь просочилась в голос, разливаясь отвратительным привкусом разочарования.

– Окончить школу с медалью – это очень весомое достижение, – спокойно возразила Ирина Сергеевна. – Оно требует усидчивости, дисциплины, незаурядных способностей. Но дело даже не в этом. Я слышу в ваших словах важный нюанс: вы словно говорите о чьей-то мечте, лично для вас не имеющей никакого значения. Как будто эту медаль хотели получить не вы, а, скажем, ваш папа, так? Если да, в таком случае обесценить – пара пустяков, не правда ли?

Слова попали в мишень – так, что я даже вздрогнула. Неужели все мои усилия и правда направлены лишь на то, чтобы соответствовать чьим-то представлениям обо мне?

– Скажите, – продолжила Ирина Сергеевна, – насколько важным для вас станет реализация собственной цели? Той, что родится не из чувства долга или желания угодить, а из глубины вашей души?

Вопрос повис в тишине кабинета. Сердце учащенно забилось, пульс подскочил. Эта мысль ошеломила меня, поразила электрическим ударом. Никогда я не позволяла себе хотя бы подумать о такой возможности – привыкла существовать в рамках чужих ожиданий.

– Я… Я не знаю, – прошептала я, чувствуя, как к глазам подступают слезы. – Мне всегда казалось, что мои желания… не важны.

– Ваши желания важны, – твердо произнесла она. – Каждый человек рождается с огромным потенциалом, умением творить, любить и стремлением оставить свой след в этом мире. И вы не исключение! Вы привыкли жить для других, заслуживать любовь и одобрение окружающих, – мягко проговорила Ирина Сергеевна, словно прочитав мои мысли. – Но при этом вы совершенно забываете о себе, о том, чего хотите сами.

Дождь стих. За окном совсем стемнело. Городские огни, отражаясь в стекле, рисовали на стенах причудливые узоры. Неожиданно захотелось разбить зеркальную тюрьму, в которую я сама себя заточила, и я громко спросила:

– И как разорвать этот круг?

– Для начала научиться слышать себя, – сообщила Ирина Сергеевна. – Понять, чего хотите именно вы, а не ваши родители, друзья, Антон… Что делает вас по-настоящему счастливой?

– Я люблю писать, – прошептала я, словно боясь спугнуть нечто неуловимое, хрупкое. – Чувствую себя живой, когда пишу.

Ирина Сергеевна улыбнулась, и в уголках ее глаз проступили лучики морщинок.

– Вы знаете ответ. Вам не нужно никому ничего доказывать – нужно просто позволить себе быть собой. Идти своим путем, даже если он кому-то кажется неправильным или непрестижным. Примите, что страх – это нормально. – Ирина Сергеевна приподнялась с кресла, завершая нашу беседу. – Главное, не позволять ему контролировать вашу жизнь.

Она подошла