Самозванка. Как исцелить внутреннего критика - Мария Заботина

После долгих раздумий и колебаний я наконец определилась и выбрала третий вариант, «За краем шторма». Это название отражало и драматизм историй, на основе которых будет написана книга, и надежду, которая, как известно, умирает последней. Создавало образ мощной, всепоглощающей силы и при этом давало понять, что даже самый страшный шторм рано или поздно заканчивается.

Я снова открыла файл с рукописью и на титульном листе, над эпиграфом М. Фуко, уверенно набрала: «За краем шторма». В тот момент я почувствовала, что книга обретает свое лицо и голос.

На улице стояла удушающая июньская жара. Кабинет Ирины Сергеевны встретил меня приятным, освежающим запахом лайма и мягким светом настольной лампы.

– Здравствуйте, Виктория. – Психолог указала рукой на кресло напротив, приглашая присесть. – Расскажите, как вы себя чувствуете. Удалось ли вам встретиться с писательницей?

Ее голос, спокойный и чуть хрипловатый, как и прежде, подействовал на меня умиротворяюще и настроил на откровенный разговор.

– Да. – Улыбка сама собой расцвела на моих губах. – Инна пригласила меня к себе домой, и это было чудесно!

Я упомянула о необычной атмосфере в квартире Инны Павловны, о редких картинах, развешанных по стенам, о предметах антиквариата, о старинных часах. И, конечно, рассказала про наше чаепитие, про беседу о том, как рождались в ее голове сюжеты книг… Голос мой звучал взволнованно и сбивчиво, но Ирина Сергеевна слушала с неподдельным вниманием, изредка задавая вопросы, которые помогали не уйти от сути.

– Что так вдохновило вас в этом общении?

– Во-первых, Инна – исключительный человек! От нее исходит совершенно фантастическая энергия, которая заряжает всех вокруг! Она горит своим творчеством, и этот огонь невозможно не почувствовать. И, конечно же, ее опыт… То, как она поднялась с колен и добилась всего сама, вселяет надежду и веру в собственные силы.

– Вы имеете в виду тот сложный период в ее жизни, о котором говорили в прошлый раз? – Ирина Сергеевна деликатно дотронулась до кончика ручки, лежавшей на столе.

– Да, – кивнула я, – Инна рассказала, как потеряла мужа, как осталась одна с ребенком… Казалось бы, жизнь рухнула, но она нашла в себе силы не просто выжить, а создать нечто невероятное – свои книги, которые дарят надежду миллионам людей по всему миру. Инна говорила, что в самую трудную минуту, когда казалось, что выхода нет, к ней и пришло вдохновение. Она начала писать, чтобы заглушить боль и удержаться на плаву. И тогда я поняла, что дело не только в таланте и упорстве… – говорила я без умолку, слова будто сами слетали с губ. – Есть что-то еще: какая-то внутренняя сила, позволяющая преодолевать препятствия, вставать после самых тяжелых падений…

– Вы поверили, что раз смогла Инна, то сможете и вы? – В голосе Ирины Сергеевны прозвучало неподдельное любопытство.

– Не совсем так. – Я задумалась, подбирая правильные слова. – Градова показала, что выход есть всегда. Она не пыталась приукрасить реальность, не обещала легкой дороги, универсального способа решить все проблемы. Наоборот, она честно описала все трудности, с которыми ей пришлось столкнуться. Но при этом… излучала такую жажду жизни, что сомнений не осталось: у нее все получилось. – Я старалась максимально передать запутанный клубок наполнявших меня эмоций.

– И еще… у меня возникло странное чувство, – продолжила я, – будто, делясь сокровенным, Инна протягивала мне невидимую нить. Словно говорила: «Смотри, я прошла этот путь – сможешь и ты! Но – по-своему. У тебя есть все, чтобы написать свою историю». Эх, если бы я действительно смогла! Если бы моя книга тоже вышла сильной и честной… Возможно, тогда Антон понял бы, какую ошибку он совершил.

– Получается, перед вами сейчас стоят три задачи: и Антону доказать, что он ошибся, и себя вывести из тупика, в котором оказались, и других людей подбодрить? – Психолог приподняла брови, и я не смогла сдержать улыбки.

– В идеале, конечно, да… – призналась я. – Хочется верить, что моя писанина найдет отклик, и не только у Антона. Раньше я писала «в стол», для себя. Стеснялась, боялась критики… А сейчас понимаю, что должна попробовать. – В голосе зазвучала непривычная для меня уверенность. – Меня очень вдохновил рассказ Инны. – Я не уставала восхищаться жизнью писательницы, которую воспринимала не иначе как подвиг. – Сейчас я нахожусь пусть не в такой же, но в похожей ситуации, но мой путь только начинается. Неизвестно, каким будет финал, но мне хочется писать об этих людях – сильных, настоящих, которые не боятся трудностей.

За окном начинался летний дождь.

– Как вы видите успех для себя? – Голос Ирины Сергеевны вернул в реальность.

Я задумалась, пытаясь сформулировать то, что давно таилось в душе, но боялось выйти на свет и себя обнаружить.

– Я хочу, чтобы мою книгу опубликовали, – начала я неуверенно, – чтобы она нравилась людям, чтобы ее покупали, читали, чтобы она была интересной, захватывающей, чтобы стала бестселлером… Чтобы с нее началась моя карьера писателя. Чтобы меня наконец увидели, поняли и – признали.

Мой голос дрогнул, и я отвела взгляд, боясь увидеть в глазах психолога насмешку или жалость. Но, когда Ирина Сергеевна положила свою руку на мою, я почувствовала, что меня принимают.

– Получается, мы возвращаемся к нашему разговору на предыдущей сессии… – Ирина Сергеевна сделала паузу, давая мне возможность самой прийти к нужному выводу. – Не кажется ли вам, Виктория, что одобрение фигуры отца, которого вы – неосознанно – добивались в лице Антона, теперь хотите получить уже от потенциальных читателей?

Ее слова пронзили меня насквозь, словно молния. Раньше я не догадывалась посмотреть на ситуацию под таким углом. Неужели все мои желания, стремления, поиски признания – лишь отчаянная попытка заполнить пустоту, которая образовалась в моем сердце еще в детстве?

Ирина Сергеевна не торопила. Она терпеливо ждала, пока я сама разберусь в своих спутанных мыслях и чувствах. Наконец я заговорила.

– Выходит, вместо того, чтобы разобраться в себе, я только и делаю, что ищу похвалы? – спросила я скорее у себя, чем у психолога.

– Возможно. – Ирина Сергеевна кивнула. – Поймите: вы – это не ваши успехи и достижения. Вы ценны сами по себе. И ваш талант – это дар, которым вы можете поделиться с миром.

– Но как перестать убегать? – Вопрос стремительно вырвался наружу, будто давно ждал, когда его наконец озвучат. – Как поверить в себя, если все, что я делаю, кажется мне недостаточно хорошим?

– Это процесс, Вика, – пояснила психолог. – И он начинается с принятия себя. С понимания, что вы уже достаточно хороши такая, какая вы есть.

– И еще… – Я замялась, не зная, как облечь в слова то, что не давало мне покоя. – Меня не оставляет мысль доказать Антону, что я способна