Великий обманщик - Анатолий Васильевич Алексеев

Но не все алкоголики ведут себя аккуратно. И если кто-нибудь из них начинает уклоняться от такого вежливого лечения, то то решению административной комиссии его направляют в специальное отделение обычной психиатрической больницы. Здесь в течение одного-двух месяцев проводят наиболее подходящий комплекс антиалкогольного лечения, а затем снова обязывают пациента ежедневно принимать антабус: или в районном психоневрологическом диспансере, или по месту работы, или выдают препарат членам семьи, чаще всего жене, которая обычно больше, чем кто-либо, заинтересована, чтобы ее супруг не пил.

Однако встречаются такие несознательные граждане, которые и после пребывания в больнице начинают манкировать лечением. Вот только тогда административная комиссия обращается в суд, и суд выносит постановление о том, что данный гражданин подлежит направлению в специальную колонию для лечения хронических алкоголиков. Такие учреждения находятся в ведении министерства здравоохранения.

В колонии алкоголик лечится и обязательно работает. Там есть разные мастерские — слесарные, электромеханические, столярные, есть и подсобное хозяйство. За каждый рабочий день и примерное поведение он получает один «пункт», или, иначе говоря, один балл. Чтобы получить право на выход из колонии, надо набрать 360 пунктов. Таким образом, средний срок пребывания здесь составляет около года. За хорошую работу и поведение количество пунктов прибавляют, а за плохое — отнимают. Так что сам алкоголик определяет длительность своего пребывания в колонии.

За проделанную работу выплачивают деньги по существующим общим расценкам. Заработанная сумма распределяется следующим образом: 30 процентов изымаются на содержание в колонии, 40 — отсылаются семье, а остальные 30 переводятся в сберегательную кассу на имя колониста.

После того как он набирает 360 пунктов, ему разрешается вернуться домой, а медицинскую документацию о его пребывании в колонии и сберегательную книжку передают в психоневрологический диспансер по месту жительства. Вернувшись домой и приступив к работе, человек продолжает ежедневно в течение двух-трех лет получать антабус амбулаторным путем. И лишь после этого, если за все время не было допущено никаких нарушений, его снимают с лечения и вручают сберегательную книжку. Но предупреждают, что пить больше совсем нельзя, даже немного.

Дисциплина в колониях строгая, но колонисты не охраняются. Так что если захочешь бежать, никто задерживать не будет. Но самостоятельный уход из такой колонии расценивается как побег из места заключения. И тогда уж — просим прощения, пан: раз вы не оценили доброжелательного отношения к вам, раз решили плюнуть на заботу общества о вашей судьбе — пожалуйте в тюрьму, ибо с этого момента относиться к вам будут не как к больному, а как к обыкновенному преступнику, попытавшемуся освободить себя досрочно.

Нужно сказать, что вся эта последовательная и неукоснительно проводимая система борьбы с злостными пьяницами уже дала очень хорошие результаты.

Может возникнуть вопрос: а откуда министерство здравоохранения берет деньги на организацию таких колоний? Ведь в статьях расходов, как, окажем, и в наших министерствах здравоохранения, такой графы нет? Поляки нашли простой выход. Они добились разрешения, по которому местные власти, на чьем бюджете находятся и органы здравоохранения, получили право накладывать дополнительный налог на винно-водочные изделия. Налог этот мизерный, в переводе на наши деньги что-то около копейки на бутылку. Но в целом складывается сумма, позволяющая держать на должном уровне все, что обеспечивает нормальный ход принудительного лечения хронических пьяниц.

У нас тоже, например на Украине, уже несколько лет как организована принудительная терапия алкоголиков. Но у польской системы есть свои преимущества, и их решено перенести в нашу страну. Первый опыт в этом направлении поручено осуществить Латвийскому министерству здравоохранения.

Как мы относимся к пьяницам?

Любой человек, кем бы он ни был и чем бы ни занимался, не может жить сам по себе. Ибо все люди связаны между собой определенными общественными отношениями. Поэтому все, что происходит с одним, всегда так или иначе отражается на других членах общества. Вот почему, когда кто-нибудь напивается, а тем более начинает пить часто, это не может считаться личным делом пьющего. Ведь он, если даже пьет один, приходит домой, а следовательно, приносит страдания членам семьи, соседям; последствия пьянства всегда отражаются и на ходе работы.

Но пьяницы очень редко предаются своему пороку в одиночку. Их наоборот, как правило, тянет к людям, туда, где, как им кажется, они могут «достойным образом» показать себя. Однако никто и никогда не видел, чтобы опьяневший человек делал что-нибудь полезное. Опьянение неумолимо обедняет все возможности человека. Вот почему пьянство — такое большое общественное зло. А раз так, то борьбу с ним должны вести в первую очередь люди, среди которых все еще водятся алкоголики. И вести эту борьбу, опираясь главным образом на силу общественного мнения. Мы же очень часто относимся к алкоголикам неправильно.

Вероятно, каждый видел, как пьяный, оказавшись в магазине, автобусе или в любом другом общественном месте, начинает нарушать порядок. То он громко, не обращая ни на кого внимания, говорит сам с собой или с находящимся рядом человеком, которому совершенно неинтересно слушать его. То пристает к женщинам, а нередко поднимает драку.

В это время многие из присутствующих стремятся отойти подальше от хулигана, чтобы «чего-нибудь не вышло», некоторые уступают ему место, начинают уговаривать, поддакивают его пьяным глупостям, то есть делают все, лишь бы ублажить пьяного буяна. И получается, что хозяином положения оказывается не группа трезвых людей, а пьяный субъект.

Или другая картина: пьяный, качаясь и что-то бормоча, идет по улице. Он не шумит, никого не задевает, и все равнодушно смотрят на него. А почему бы не сделать так, чтобы появление пьяного в любом общественном месте стало бы, что называется, чрезвычайным происшествием? Ведь мы спокойно смотрим на человека, который находится в ненормальном состоянии, ведь он отравлен и подчас не в силах понять, что с ним происходит.

Нужно самым решительным образом вмешиваться в судьбу таких людей. Да, именно в судьбу! Потому что если человек напивается допьяна и после этого еще появляется на улице, то это значит, что в его сознании произошел опасный сдвиг, который ставит под угрозу не только его жизнь, но и благополучие всех людей, связанных с ним. Сейчас он как будто тихо бредет по улице, а через полчаса может совершить преступление или попасть под транспорт.

Ведь если на улице появится потерявшийся ребенок, никто не пройдет равнодушно мимо. Подобным же образом следует поступать и в отношении пьяного — про него тоже можно сказать, что он «потерялся». И только с помощью других людей его