Поэт-романтик Василий Жуковский и его трагическая любовь - Полина Ребенина

просто не замечал других женщин. Известно, что близкие друзья подшучивали над его целомудренностью и верностью, и поэт Батюшков в своих письмах к П. А. Вяземскому даже называл его «девица Жуковская». Друзья не понимали его добровольного воздержания, ведь Василий был в цвете лет, 27 годочков! Но он любил Машу Протасову и только с ней связывал свое настоящее и будущее. И размениваться на мелочи не желал.

13 мая 1811 года в Мишенском скончалась в возрасте восьмидесяти трех лет Марья Григорьевна Бунина, а спустя десять дней в Москве, приехавшая к сыну со скорбной вестью, Елизавета Дементьевна Турчанинова…

Грустный, опечаленный смертью матушки и «бабушки», приехал Жуковский в Мишенское, поклонился праху Марьи Григорьевны в часовне-усыпальнице. И сразу же отправился в Муратово, в деревню Холх, в свой домик на берегу пруда… И здесь все сразу вернулось на круги своя. Стоило лишь ему один раз увидеть Машу, как вся душа его устремилась к ней. Ей было уже восемнадцать лет. Он стал ежедневно видеть ее, говорить с ней – они гуляли, читали вслух, играли на фортепьяно, но всегда не одни. Екатерина Афанасьевна не верила ни ему, ни Маше и не спускала с них глаз.

К Екатерине Афанасьевне и вообще-то трудно было подступиться, а теперь она была в двойном трауре – мрачная, строгая, недоступная. Жуковский вынужден был делать вид, что любовь его к Маше прошла, напускать на себя беспечность – это было условие, под которым он мог бывать в муратовском доме.

Бедный певец

Новый дом Протасовых в Муратово всех очаровывал, он был свеж и светел. В нем постоянно толклись любопытные соседи по имению – Апухтины, Боборыкины, Павловы, Пушкарёвы…

Молодежь веселилась. Жуковский затевал бесшабашно-веселые игры, сочинял галиматью, над которой сам хохотал до упаду, вывешивал «газеты»: «Муратовская вошь» и «Муратовский сморчок», в которых описывал «исторические события» в «Муратовской империи», например, войну между «печенегами» и «пупистами», величая себя при этом «Маршалом Василием Высоким, кавалером орденов трех печенок, кардиналом и настоятелем аббатства старых париков». Маша получила в газете титул: «Мария, королева и самодержавный обладатель всех прелестей». В разделе «Сообщения» освещались такие события: «Григорий Дементьевич ходил целый день в тулупе и башлыке»; «Козловский поп впервые от роду пил воду, и астроном его прихода предсказывает наверное светопреставление».

В стихах он призывает Протасовых, выехавших на время в Орел:

Скорей, скорей в дорогу,

В Муратово-село.

Там счастье завело

Колонию веселья;

Там дни быстрей бегут

Меж дела и безделья!..

Чаще других приезжал в Муратово двоюродный брат Маши и Саши – Александр Алексеевич Плещеев со своей красавицей женой Анной Ивановной, урожденной графиней Чернышевой. Это был умный, образованный и очень веселый и шумный человек. Он беспрестанно острил, хохотал, сочинял по-французски шуточные стихи, затевал юмористические спектакли, игры, словом, с ним время летело так быстро, что Жуковский, охотно принимавший участие во всех затеях, иногда ужасался… Ведь у него было множество творческих планов… Но работать он никогда не переставал. Он не только творил, но и упорно занимался самосовершенствованием. 22 ноября 1810 года он пишет в своем дневнике: «Прежде в голове моей была только мысль: надобно писать! Я писал очень мало, потому что мой талант естественный всегда был в противуположности с моими способами; я невежда, во всей обширности этого слова. Теперь главная цель моя: надобно учиться и потом писать, и я час от часу становлюсь деятельнее, по крайней мере час от часу сильнее желаю быть деятельным. Я имею теперь довольно твердости, чтобы отступить назад и начать сначала. Мысль, что я уже автор, меня портила и удерживала на степени невежества… Решившись приобретать сведения основательные, я сделался спокойнее и счастливее…» Поразительно, но это пишет поэт, уже широко известный в России, и человек, с юных лет погруженный в изучение древней и современной как отечественной, так и зарубежной литературы. Бесконечно было его стремление ввысь, к самому возвышенному познанию, ради поэтического творчества.

Изредка все муратовские жители ездили за сорок верст в Большую Чернь, где находилось имение Плещеевых под Волховом на реке Нугрь. Плещеевы не жалели денег на устройство роскошных, расточительных празднеств с пирами (иногда на воздухе, в парке), концертами (на них приглашались настоящие музыканты), домашними спектаклями (в них участвовали хозяева и гости; играл и Жуковский), фейерверками, маскарадами, устройством «ярмарок» со всевозможными «волшебными» неожиданностями механики. Плещеев был превосходный актер и имел большой успех, несмотря на свою некрасивую наружность. Был он и даровитый композитор, сочинял романсы (среди них целый альбом на слова Жуковского) и даже оперы. Плещеев играл на виолончели, Анна Ивановна имела прекрасный голос и охотно пела. Иногда пел и Жуковский, у него был мягкий и красивый бас.

Имение Муратово. Рисунок В. А. Жуковского

Чернско-муратовское общество разыгрывало шуточные пьесы, сочиненные Жуковским. В 1811 году их было поставлено три: «Скачет груздочек по ельничку», «Коловратно-курьезная сцена между господином Леандром, Пальясом и важным господином доктором» и «Елена Ивановна Протасова, или Дружба, нетерпение и капуста». От души веселилась Саша, она носилась по дому, обыгрывала всех в шашки и шахматы, выше всех взлетала на качелях. Она превратилась в настоящую красавицу, и 20 августа вся компания весело отпраздновала в Муратове Сашино шестнадцатилетие.

Жуковский и сам часто ездил к Плещеевым. Там ему было очень хорошо, там он меньше скован, чем с Екатериной Афанасьевной в Муратове. Смуглый Плещеев с толстыми губами, черными кудрявыми волосами сам развлекался и развлекал гостей. Жуковский очень его любил (в письмах называл «черная рожа», «мой негр»), тот тоже любил его. Жуковский у них жил подолгу, как поэт при маленьком дворе, но как поэт – друг, а не прихлебатель. Тут он был на равной ноге, при неравном богатстве: уравновешивалось тем, что для них он не просто Жуковский, а Жуковский – надежда, восходящая поэтическая звезда России. Материально жил он трудно, но несмотря на это служить идти не хотел. Он выбрал свой путь творчества и терять время на что-то другое не желал. Зато приучал себя жить экономно и довольствоваться малым: «Надобно укоренить в душе утешительную мысль: тихая, скромная жизнь, употребляемая на исполнение должностей и на труд полезный, есть самая счастливая, и Бог благословляет ее всегда и с нею неразлучен…»

Уезжая из Черни, из Тускулума своего, он переписывался с Плещеевым в стихах, сам писал по-русски, негр отвечал французскими стихами. В это время Жуковский написал «Громобоя», романтическую поэму по