Пушкин и Романовы. Великие династии в зеркале эпох - Лариса Андреевна Черкашина

В черновиках остались забытые ныне первоначальные наброски:

Со взором благости небес;

С улыбкой ангела;

С улыбкой мира и любви;

С неувядаемой красой

«Царицу нашу пел…» Словно исполненный в графике портрет, обратившийся под чудотворной кистью мастера живописным полотном.

Увидевшие свет поэтические строки вызвали немало восторгов у читающей публики.

А.И. Тургенев – князю П.А. Вяземскому в Варшаву (март 1819):

«Пушкин, которого вчера видел у княгини Голицыной, написал несколько прекрасных стихов о Елизавете Алексеевне, императрице».

Но и спустя сорок лет интерес к ним не угас: Иван Пущин в письме к жене просит её уточнить, «когда Пушкин написал известные стихи в альбом Елизаветы Алексеевны». И делает предположение: «Мне кажется, что она ему ещё в Лицее прислала после этого в подарок часы, а Анненков относит в своем издании эту пиесу к позднейшему времени…»

«В начале жизни школу помню я…»

(фрагмент)

В начале жизни школу помню я;

Там нас, детей беспечных, было много;

Неровная и резвая семья.

Смиренная, одетая убого,

Но видом величавая жена

Над школою надзор хранила строго.

Толпою нашею окружена,

Приятным, сладким голосом, бывало,

С младенцами беседует она.

Ее чела я помню покрывало

И очи светлые, как небеса.

Но я вникал в её беседы мало.

Меня смущала строгая краса

Ее чела, спокойных уст и взоров,

И полные святыни словеса.

Дичась её советов и укоров,

Я про себя превратно толковал

Понятный смысл правдивых разговоров.

И часто я украдкой убегал

В великолепный мрак чужого сада,

Под свод искусственный порфирных скал.

Там нежила меня теней прохлада;

Я предавал мечтам свой юный ум,

И праздномыслить было мне отрада…

1830

«Радуюсь восшествию… Константина»

Великий князь Константин Павлович (1779–1831)

Второй сын императора Павла I и императрицы Марии Фёдоровны. Родился в Царском Селе в апреле 1779 г. Принимал участие в суворовском походе 1799 г. Получил звание генерал-инспектора кавалерии. В октябре того же 1799-го именован цесаревичем. С 1801 по 1822 г. – наследник российского престола. Участник походов 1805 и 1807 гг. Во время Отечественной войны 1812 года командовал гвардией. Участвовал в знаменитой «Битве народов» при Лейпциге в октябре 1813 г., где за храбрость удостоен высокой награды – ордена Св. Георгия 2-й степени. С 1814 г. – наместник Царства Польского и командующий польской армией.

С февраля 1796 г. женат на Юлиане-Генриетте-Ульрике, принцессе Саксен-Кобургской, в православии великой княгине Анне Фёдоровне (1781–1860). Брак бездетный.

В марте 1820-го брак расторгнут (но еще ранее великая княгиня, навсегда покинув и супруга, и Россию, обосновалась в Швейцарии); в мае того же года великий князь в Варшаве обвенчался с графиней Жанеттой Грудзинской (1795–1831), получившей от императора Александра I титул Светлейшей княгини Лович. В супружестве (это первый морганатический брак в Доме Романовых!) детей не было.

Гавриил Державин воспел появление на свет августейшего младенца:

Все его уж любят страстно,

Всех сердца уж он возжёг.

Возрастай, дитя прекрасно!

Возрастай, наш полубог!

С рождением второго внука Екатерина II связывала известный свой «Греческий проект» – создание Византийской империи, государем коей определено было стать великому князю Константину. С младых лет Константин питал любовь к суровой военной жизни, участвовал в героических походах Суворова (Итальянском и Швейцарском), чем заслужил похвалу великого полководца.

Великого князя поэт мог видеть в день открытия Лицея. Константин Павлович вёл себя тогда в явном несоответствии своему высокому сану и возрасту. Возможно, отрок-Пушкин, как и его приятель, дивился столь необычному поведению тридцатилетнего цесаревича.

Из воспоминаний И.И. Пущина:

«Константин Павлович у окна щекотал и щипал сестру свою Анну Павловну; потом повел её к Гурьеву, своему крестнику, и, стиснувши ему двумя пальцами обе щеки, а третьим вздернувши нос, сказал ей: “Рекомендую тебе эту моську. Смотри, Костя, учись хорошенько”».

Великий князь и цесаревич Константин Павлович. Художник Д. Доу

…В январе 1822 года великий князь отрекся от прав на российский престол. Помимо главной причины – морганатического брака с польской графиней Жанеттой Грудзинской, Константин Павлович указывал на отсутствие у себя дарований и качеств, столь необходимых монарху. В августе 1823-го Александр I подписал манифест, утверждавший наследником российской короны великого князя Николая Павловича.

Пушкину, как и многим его современникам, о том было неведомо. Высочайший манифест, хранившийся под грифом особо секретного документа, объявлен не был, что впоследствии стало одной из причин междуцарствия и декабрьского восстания 1825 года.

Пушкин – П.А. Катенину из Михайловского (4 декабря 1825):

«Как верный подданный, должен я, конечно, печалиться о смерти Государя; но, как поэт, радуюсь восшествию на престол Константина I. В нем очень много романтизма; бурная его молодость, походы с Суворовым, вражда с немцем Барклаем напоминают Генриха V[14]. – К тому ж он умен, а с умными людьми всё как-то лучше; словом я надеюсь от него много хорошего».

Сам же Константин Павлович не испытывал к поэту добрых чувств, более того, в одном из писем презрительно назвал Пушкина и Кюхельбекера «известными писаками». К Пушкину относился с подозрительностью и даже некой враждебностью.

Из «Всеподданнейшего рапорта Великого Князя Константина Павловича» (Варшава, июль 1826):

Указывалось, что в числе бумаг прибывшего из-за границы Чаадаева «заслуживают особого внимания стихи под названием “Смерть” (“Кинжал”), в коих упоминается о Занте[15]».

О юный праведник, избранник роковой,

О Занд, твой век угас на плахе;

Но добродетели святой

Остался глас в казненном прахе.

В твоей Германии ты вечной тенью стал,

Грозя бедой преступной силе –

И на торжественной могиле

Горит без надписи кинжал.

Без сомнения, эти грозные пушкинские строки вызвали гнев былого наследника российского трона.

Великий князь и цесаревич Константин Павлович. 1819 г. Художник А.-П. Рокштуль (по оригиналу В. Сливицкого)

Великий князь Константин Павлович – генералу А.Х. Бенкендорфу (апрель 1828):

«Вы говорите, что писатель Пушкин и кн. Вяземский просят о дозволении следовать за Главной Императорской квартирой. Поверьте мне… что ввиду прежнего поведения, как бы они