Пушкин и Романовы. Великие династии в зеркале эпох - Лариса Андреевна Черкашина

«Неужели вы думаете, что Пушкин и кн. Вяземский действительно руководствовались желанием служить Его Величеству, как верные подданные, когда они просили позволения следовать за Императорской Главной квартирой? Нет, не было ничего подобного: они уже так заявили себя и так нравственно испорчены, что не могли питать столь благородного чувства. Поверьте мне, что в своей просьбе они не имели другой цели, как найти новое поприще для распространения с большим успехом и с большим удобством своих безнравственных принципов, которые доставили бы им в скором времени множество последователей среди молодых офицеров».

Доводы великого князя и послужили, видимо, причиной отказа Пушкину в его просьбе ехать на Кавказ и стать «свидетелем войны» с Турцией.

…В 1831-м Константин Павлович покинул восставшую Варшаву, дабы избежать грозившей ему смертельной опасности. И всё же смерть настигла его: в июне того же года он скончался в Витебске от холеры.

Известен эмоциональный отклик Пушкина на это печальное событие (письмо из Царского Села Михаилу Погодину): «Холера и смерть цесаревича нас совершенно смутили; дайте образумиться». А вот Александр Булгаков, московский знакомец поэта, более категоричен: «Провидение знает, что делает. Он (цесаревич) имел и хорошие качества, но всё же я полагаю счастьем для России, что он не царствовал».

Весьма вероятно, Пушкин был на панихиде по великому князю Константину Павловичу, что служили в придворной церкви Екатерининского дворца по истечении сорока дней с его кончины. Вместе с императором, наследником и всеми, «проживающими в Царском Селе знатными мужеска пола особами».

Похоронен великий князь в Петропавловском соборе Санкт-Петербурга.

Постскриптум

Еще при жизни Константина Павловича Пушкин приятельствовал с его побочным сыном Павлом Александровым, штаб-ротмистром кирасирского полка, в будущем генерал-лейтенантом. (От связи Константина Павловича с французской актрисой Жозефиной Фридерикс родился младенец, получивший имя в память деда императора Павла I, а фамилию в честь дядюшки и крестного отца Александра I.)

Вместе с ним и его супругой Анной, урожденной княжной Щербатовой, молодая чета Пушкиных каталась в санях на веселой московской Масленице.

Упоминает о Павле Константиновиче поэт и в письме к жене. Шутливо, и совсем по-дружески: «Прощай, душа. Я что-то сегодня не очень здоров. Животик болит, как у Александрова».

Особых заслуг за Павлом Александровым не замечено. Кто бы помнил его ныне, если бы не знакомство с поэтом?! А вот другой сын великого князя, генерал-лейтенант Константин Константинов, рожденный, как и брат, вне брака и также от связи с француженкой (Кларой-Анной-Лоран), прославил державную фамилию и вошел в историю России как выдающийся изобретатель-ракетчик.

«Не жалует Пушкина»

Великая княгиня Мария Павловна (1786–1859)

Третья дочь императора Павла I и императрицы Марии Фёдоровны. Родилась в Петербурге в феврале 1786 г. С июля 1804 г. – супруга Карла-Фридриха, в будущем великого герцога Саксен-Веймарского. С июня 1828 г. – великая герцогиня. Овдовела в июне 1853 г.

Дети: принцессы Мария и Августа, принц Карл-Александр.

Перенесенная в детстве оспа не лучшим образом сказалась на внешности великой княжны, что заставляло беспокоиться её венценосную бабушку. Не меньшую тревогу вызывал и характер девочки.

Великая княгиня Мария Павловна

Екатерина II о четырехлетней внучке Марии:

«Она должна бы родиться мальчиком; оспа совершенно её испортила, черты лица погрубели; она сущий драгун, ничего не боится, все её наклонности и игры мальчишечьи; не знаю, что из неё выйдет».

Но в юности великая княжна Мария преобразилась и так похорошела, что близкие стали называть её «perle de la famille» (украшением семьи. – фр.)».

Восемнадцати лет принцесса вышла замуж за наследного герцога Карла-Фридриха и переселилась с берегов Невы в Тюрингию, в замок Бельведер под Веймаром. Её торжественный въезд в Веймар, схожий с триумфом легендарной египетской царицы, долго ещё помнился горожанам. Будущих подданных герцогини поразил казавшийся нескончаемым обоз с богатым приданым из России, в сопровождении красочного эскорта казаков.

Мария Павловна снискала особую известность, став созидательницей духовных мостов между маленьким Веймаром и двумя российскими столицами – Москвой и Петербургом. Именно русская великая княгиня способствовала тому, что Веймар в первой половине XIX века стал центром искусств, «немецким литературным Олимпом» и одной из музыкальных столиц Европы, – ведь здесь на долгие годы обосновался знаменитый Ференц Лист. Мария Павловна, помимо титула великой герцогини, имела ещё иной, более высокий: её называли «средоточием умственной жизни Германии».

Некогда, увидев во дворце Бельведер юную герцогиню Марию, Фридрих Шиллер пророчески заметил: «Я ожидаю для нашего Веймара чудесную эпоху, если только она почувствует себя как дома».

Необыкновенная дружба связывала герцогиню с Иоганном Вольфгангом Гёте, именовавшим её «добрым ангелом». Гёте почитал её одной из совершеннейших женщин своего времени: «Великая герцогиня и умна, и добра. Она истинное благословение для страны».

Быть может, Мария Павловна оправдала тайные надежды своего друга, увековечив его память. Именно она способствовала открытию мемориальных музеев двух знаменитых граждан Веймара: Гёте и Шиллера.

И так уж распорядилась судьба, что покоится эта удивительная женщина на Историческом веймарском кладбище, вблизи великих могил: Гёте и Шиллер – в герцогской усыпальнице, а герцогиня – она умерла в июне 1859-го, – в русской церкви Марии Магдалины, возведенной некогда по её воле и примыкающей к мавзолею. Даже смерть не смогла разделить той высокой земной дружбы. Церковь возведена на земле, привезённой из России, таковым было завещание Марии Павловны: «Я благословляю полюбившуюся страну, в которой прожила. Я также благословляю мою русскую родину, которая мне дорога…»

Еще при её жизни, в 1857-м, на Театральной площади Веймара, перед Национальным театром, появился бронзовый монумент Гёте и Шиллеру: два немецких гения держат в руках лавровый венок – один на двоих…

Лишь единственное упоминание о герцогине встречается в пушкинской переписке. Князь Пётр Вяземский в апреле 1828-го сообщает жене из Петербурга: «Веймарскую Марию Павловну ожидают сюда на днях». Пушкин в курсе светской новости, так как в том же письме приятеля дописывает несколько строк княгине Вере…

Никогда не виданная поэтом столица Тюрингии вошла в летопись его жизни. Или, вернее, смерти. Через Веймар пролёг путь дуэльных пистолетов, одним из которых был смертельно ранен Пушкин.

Русская церковь Марии Магдалины в Веймаре, где покоится герцогиня Мария. 2007 г. Фотография автора

В декабре 1835-го французский посол барон Амабль-Гильом-Проспер-Брюжьер де Барант, направляясь к месту новой службы в Петербург, сделал остановку в Веймаре, остроумно именованным Гёте маленькой резиденцией, насчитывающей «десять тысяч поэтов и несколько жителей», где нанес визит герцогине. О