Блаженны сомневающиеся. Не последнее слово - Хаким Юханна Фаранги

больше не будет.

Если оставить — просьбу ещё можно исполнить позже.

Он понимал: уже тем, что откладывает огонь, он отступает от последней воли друга.

Но письмо сложил и оставил у себя.

Прошло несколько недель.

Однажды вдова пришла к нему.

Принесла ещё тёплый хлеб.

Они сидели за столом. Говорили о покойном.

Она вспоминала, как муж боялся грозы, хотя никогда в этом не признавался, как однажды среди зимы принёс домой сломанное дерево, потому что решил, что оно ещё может зацвести, как последние годы каждое утро

первым делом ставил ей греться воду.

Потом она спросила:

— Он что-нибудь говорил перед смертью?

Человек помолчал.

— Да.

— Обо мне?

— И о тебе.

Она посмотрела на него.

Он понял, что теперь может промолчать только намеренно.

И принёс письмо.

Женщина читала долго.

Когда закончила, не заплакала.

Сложила лист по старым сгибам.

— Когда это было?

Он назвал год.

Она посчитала.

— Двадцать четыре года назад.

— Да.

— Он хотел уйти?

— Так написано.

— Ушёл?

— Нет.

Она снова посмотрела на письмо.

— Ты знаешь почему?

— Нет.

— Эта женщина умерла?

— Нет.

— Отказала ему?

— Не знаю.

Женщина немного подумала.

— Значит, ты не знаешь, почему он остался.

— Нет.

— Но знаешь, что хотел уйти.

— Это написано его рукой.

Она кивнула.

Потом спросила:

— Зачем ты дал мне письмо?

Человек ответил не сразу.

— Я не хотел скрывать от тебя правду.

— От меня?

— Да.

Она провела пальцем по краю бумаги.

— Двадцать четыре года я не знала этой правды.

Он молчал.

— За эти годы он ухаживал за мной, когда я болела. Хоронил со мной моего отца. Строил этот дом. Сажал деревья. Ссорился со мной. Мирился. Старел рядом.

— Я знаю.

— А теперь я знаю ещё и это.

Она подняла письмо.

— Да.

— Что мне с этим делать?

Человек хотел ответить, что правда не обязана быть полезной.

Но не сказал.

Женщина положила письмо на стол.

— Ты ведь не солгал мне.

— Нет.

— И не придумал ничего?

— Нет.

— Значит, ты прав.

Она встала.

Хлеб остался на столе.

У двери женщина остановилась.

— А он просил тебя показать мне письмо?

Человек посмотрел на неё.

— Нет.

— Что он просил?

Теперь можно было либо солгать, либо сказать правду.

— Сжечь.

Женщина долго стояла, держась рукой за дверную ручку.

Потом спросила:

— Почему ты не сжёг?

— Потому что не хотел уничтожать правду.

Она кивнула.

— Понимаю.

И ушла.

На следующий день человек увидел её во дворе.

Она складывала сухие ветки возле стены дома.

Потом увидел через неделю.

Она чинила калитку.

Позже встретил её у дороги.

Они поздоровались.

Она больше не приходила.

Прошла зима.

Весной человек заметил, что дерево перед её домом не зацвело.

То самое, которое много лет назад её муж принёс сломленным среди зимы.

Человек подошёл к ограде.

Женщина была во дворе.

— Дерево погибло? — спросил он.

Она посмотрела на голые ветви.

— Нет.

— Но почек нет.

— Подожди.

Они постояли молча.

Потом она сказала:

— Я всё думаю о том письме.

Человек опустил глаза.

— Мне жаль.

— Не надо. Ты сказал правду.

Она произнесла это без злости.

Потом спросила:

— Только почему из всего, что было между нами, ты принёс мне именно этот лист?

Человек поднял голову.

Но женщина уже пошла к дому.

Он хотел окликнуть её.

Хотел сказать, что правда не бывает большой или маленькой.

Хотел сказать, что он ничего не придумал.

Что письмо существовало. Что его написал друг. Что слова были настоящими.

Он открыл рот.

И закрыл его.

ПРИТЧА ВТОРАЯ

О ВИНОВНОМ

Через реку вёл старый деревянный мост.

Он стоял там дольше, чем помнили самые старые жители, хотя доски на нём менялись, опоры чинили, а после каждой большой воды кто-нибудь говорил, что пора построить новый.

Весной река поднялась выше обычного.

Когда вода ушла, плотника позвали осмотреть мост.

Он спустился к опорам, простучал дерево, потом долго стоял под настилом, глядя вверх.

— Закрыть, — сказал он.

Смотритель моста нахмурился.

— На сколько?

— На несколько дней. Две балки надо заменить.

— Через три дня торговый день.

— Значит, заменить до него.

— У нас есть только две балки.

Они пошли во двор, где лежало приготовленное дерево.

Одну балку плотник осмотрел и отложил.

Потом перевернул вторую.

По ней шла длинная трещина.

— Эту нельзя.

— Почему?

— Видишь?

— Вижу.

— Тогда зачем спрашиваешь?

Смотритель провёл пальцем по трещине.

— Она неглубокая.

— Отсюда не видно, насколько.

— Выдержит.

— Может быть.

— Нам и нужно, чтобы выдержала.

— Мне нужно знать, что она выдержит.

Смотритель усмехнулся.

— Тогда тебе нужна не балка, а знание будущего.

Плотник ничего не ответил.

— Другую привезут через неделю, — сказал смотритель.

— Значит, неделю мост должен быть закрыт.

— Я не могу его закрыть.

— Почему?

— Потому что через него идут люди, везут зерно, муку, дрова. Потому что другой мост далеко. Потому что мне велено открыть этот до торгового дня.

— А если он рухнет?

— А если не рухнет?

Они посмотрели друг на друга.

Потом смотритель сказал:

— Если не хочешь делать — найду другого.

Плотник ушёл домой.

Вечером жена спросила, почему он почти не ест.

Он рассказал про мост.

Она выслушала.

— И что ты сделаешь?

— Не знаю.

— Ты говоришь, балка может сломаться.

— Может.

— А если ты откажешься?

— Поставят другого.

— Ты уверен?

— Нет.

— Тогда чего ты хочешь?

Плотник долго смотрел на стол.

— Чтобы это решение принял не я.

Жена ничего не сказала.

Утром он вернулся к мосту.

Треснувшая балка лежала там же.

Плотник ещё раз осмотрел её.

Потом взял инструмент.

К вечеру балка стояла на месте.

Мост открыли.

Три дня по нему ходили люди.

Проезжали телеги.

Шёл скот.

Плотник несколько раз приходил и смотрел снизу на трещину.

Она не стала больше.

Потом прошла неделя.

Через неделю привезли новое дерево, но мост уже был открыт, и никто не спешил снова его закрывать.

Плотник тоже не настоял.

Летом долго не было дождя.

Мост стоял.

Плотник почти перестал о нём думать.

Осенью начались