Гогенцоллерны. Рождение великой державы. От Тридцатилетней войны до Фридриха Великого - Отто Хинце

Светлой стороной правления первого прусского короля была его забота об искусствах и науках. Он призвал к своему двору голландских художников, основал кальвинистский университет в Дуисбурге и библиотеку в Берлине. В этой сфере было особенно заметно влияние гугенотов, прибывших в Пруссию после отмены Нантского эдикта. Именно французские теологи и филологи были в то время главными фигурами в духовной жизни прусской столицы. В 1701 году по образцу Парижской академии в Берлине было создано Научное общество (переименованное при Фридрихе Великом в Академию наук). Во главе Научного общества встал сам Лейбниц — крупнейший немецкий ученый того времени. Приоритетом были естественнонаучные исследования, ученые получили обсерваторию и химическую лабораторию. Однако здесь же изучали восточные языки, и король поручил членам Научного общества создать большой словарь немецкого языка. Это пожелание, к сожалению, так и осталось нереализованным.

Два направления ученых исследований заслуживают особого упоминания, поскольку наложили отпечаток на дух и характер прусского государства. Первым являлась теология — более свободное, глубокое, менее догматичное ее течение, чем классическое лютеранство. Это течение обычно называют пиетизмом. Вторым направлением являлось правоведение, которое развивалось в Берлине в духе естественных прав и идей Просвещения. Оно было основано на понимании государства как явления социальной жизни, а не божественного творения. Это понимание легло в основу феномена так называемого «просвещенного абсолютизма». Идея о монархе, действующем на благо общества, хорошо сочеталась с прусским военным духом и стремлением к централизации. Эта же правовая концепция способствовала реформированию церковной организации, созданию единой прусской Церкви, во главе которой стоял монарх и в которой царил дух толерантности представителей разных конфессий по отношению друг к другу.

Новая теология и новая юриспруденция во многом определили характер университета, который хотел основать еще Фридрих Вильгельм, но реализовал эти планы его преемник. Речь идет об университете Галле, открытом в 1692 году; его задачей была подготовка чиновников и духовенства для нового королевства. Университет должен был воспитывать их в духе понимания задач большого государства, объединяющего множество разнородных провинций. Именно здесь впервые лекции стали читаться на немецком языке, а не на обычной в те времена латыни. Теперь свой университет имелся в каждой части прусской монархии, и духовная жизнь государства оказалась тесно связана с правящей династией.

В еще большей степени, чем наукам, Фридрих I покровительствовал искусствам, от чего особенно выиграл Берлин — на тот момент небольшой город с 20-тысячным населением. Король, как и многие монархи того времени, пытался подражать Людовику XIV. Кроме того, он ориентировался на итальянские образцы. В 1696 году в Берлине была основана Академия искусств, игравшая роль высшей школы для одаренных молодых людей. Для нее было построено новое здание; двор в этот период инициировал масштабные строительные работы в столице. Ключевой фигурой в этой сфере являлся Андреас Шлютер, ставший в 1694 году придворным скульптором и одновременно выступавший в роли архитектора. Недостаток технического образования компенсировался у него талантом, и, хотя одно из его зданий пришлось снести из-за ошибок при проектировании, в целом его роль была огромной. Именно благодаря ему городской дворец принял свой окончательный вид. Здесь же, в центре Берлина, по его проекту был построен цейхгауз и установлены две созданные им статуи — Фридриха Вильгельма и самого Фридриха I (последняя была позднее перенесена в Кёнигсберг). Шлютер построил и загородный дворец, названный впоследствии Шарлоттенбургом в честь королевы, которая обожала проводить здесь время. София Шарлотта любила музыку и философию, беседовала с Лейбницем, для нее на небольшой сцене ставили оперы, которые как раз в это время начали входить в моду.

Ключевую роль в судьбе Пруссии по-прежнему играла международная политика. Заключив соглашение с императором, Фридрих I вовсе не связал себе руки. Он обязался направить на помощь австрийцам в Войне за испанское наследство восемь тысяч солдат; это была меньшая часть его 30-тысячной армии. С помощью оставшихся сил он мог вмешаться в Великую Северную войну, которая как раз в это время развернулась на Балтике.

Однако король этого не сделал; основные военные усилия были предприняты в Западной Европе, где у Пруссии не было никаких значимых интересов. Объяснить эту политику можно только тем, что новое королевство по-прежнему нуждалось в субсидиях, которые могли предоставить испанцы или голландцы, но не шведы, не поляки и не русские. Кроме того, определенную роль еще играли религиозные побуждения: Фридрих I был искренне верующим протестантом и считал союз с Англией и Голландией естественным для своей страны. Кроме того, король рассчитывал поучаствовать в разделе наследства Оранских — Фридрих I являлся ближайшим родственником бездетного Вильгельма III. Последний, в свою очередь, не стал разрушать иллюзии короля, и только после его смерти в 1702 году выяснилось, что в завещании он отписал свое наследство совсем другому родственнику. Начался долгий спор из-за наследства Оранских, который завершился лишь тридцать лет спустя.

Однако моментального влияния на прусскую политику это не оказало. 30 декабря 1701 года Берлин присоединился к Большому альянсу и остался верен ему вплоть до окончания войны. Прусские полки присутствовали на всех театрах военных действий, хотя и не играли нигде самостоятельной роли. При Гохштедте[17] прусский контингент под командованием Леопольда Ангальтского был удостоен особой похвалы командующих — принца Евгений Савойского и герцога Мальборо. Пруссаки сражались в Италии и Нидерландах, участвовали в битвах при Турине, Касса-но, Рамилье, Мальплаке, в завоевании Неаполя и Рима. По сути, они являлись наемниками великих держав — Фридрих I исправно получал субсидии, и это соответствующим образом влияло на его политический вес. Пруссия воспринималась как чисто вспомогательный игрок, не имевший собственных интересов и поэтому неспособный выдвинуть какие-либо самостоятельные требования на переговорах. Неожиданной удачей в этих условиях можно назвать тот факт, что по условиям Утрехтского мира 1713 года Фридрих I получил Гельдерн и Нефшатель, приобретя, таким образом, часть «наследства Оранских». К 1732 году Пруссии удалось в силу наследственных прав присоединить к себе еще некоторые территории в Голландии и Австрийских Нидерландах, однако Фридрих Великий при первой возможности продал эти анклавы.

Несмотря на эти приобретения, трудно избежать впечатления, что куда большего успеха Пруссии удалось бы добиться, если бы она вступила в борьбу на Балтике. Великая Северная война принесла с собой изменения, которые самым чувствительным образом задевали прусские интересы. Фридрих I пытался активно участвовать в этих событиях, однако не мог бросить на чашу весов свою армию, задействованную в борьбе против Франции. Он непрерывно вел переговоры, главным образом со шведами, однако они остались бесплодными. В 1707 году король наконец заключил «вечный союз» с Карлом XII, пообещав ему шесть тысяч солдат,