Развод с альфой. Я спасу волчат, которых ты предал - Лилия Романова

Астор смотрел на меня, и в его глазах наконец не было прежней уверенности.

— Ливия…

— Нет. Сегодня ты послушаешь. Нэйт не сорвал дозор ради бунта. Он услышал плач за линией. В первом отчёте были следы ребёнка, но Совет велел убрать это из бумаг. Варр это знает. Спросишь его — если захочешь услышать не только то, что тебе удобно.

Варр не возразил.

Астор медленно повернул голову к наставнику.

— Это правда?

Варр выдержал паузу.

— Да, альфа.

По двору прошёл шорох. Дети услышали. Воины услышали. Утро услышало.

Астор снова посмотрел на меня. Я видела, как в нём сталкиваются власть, привычка к приказу, злость, стыд и что-то ещё, чему он пока не знал имени. Но мне больше не хотелось помогать ему разбираться в себе. Слишком долго я занималась его молчанием, пока чужие дети учились не плакать.

— Ты приехал забрать меня? — спросила я.

Он ответил не сразу.

— Я приехал понять, что произошло.

— Тогда начни с главного.

Я оглянулась на Нэйта, Ильму, Руми, на Тира и Саю у барака, на остальных серых волчат, которые смотрели на альфу без любви и без надежды. Потом снова повернулась к Астору.

— Ты не альфа этим волчатам, — сказала я при всех. — Ты их приговор.

Глава 5. Закон, который подписал ты

После моих слов двор Серой заставы замолчал так, что стало слышно, как где-то у стены капает вода с обгоревших кольев.

Астор стоял напротив меня, в дорожной чёрной куртке, с грязью на сапогах и ветром в волосах, и впервые за всё время нашего брака я не пыталась угадать, что он чувствует. Мне было достаточно того, что дети стояли за моей спиной и не отступали. Нэйт держал связку сигнальных колец, Ильма сжимала в пальцах край серой рубахи, Руми прятал под курткой своего деревянного волка, будто тот мог защитить его от альфы лучше любого взрослого.

Воины Астора переглядывались. Наставники молчали. Варр смотрел не на меня и не на альфу, а на детей, словно считал их заново и проверял, все ли остались живы после ночи. Утро над заставой было мутным, выжатым, без радости. После новолуния свет казался не спасением, а отсрочкой.

Астор сделал шаг ко мне.

Нэйт тут же встал впереди Руми. Движение было коротким, почти незаметным для тех, кто привык смотреть только на взрослых, но я увидела. И Астор тоже увидел. Его взгляд задержался на мальчике, на кольцах в его руках, на серой метке у запястья. Потом вернулся ко мне.

— Ты ранена, — сказал он.

— Ты уже говорил.

— И всё равно стоишь на дворе вместо того, чтобы сесть.

— Потому что если я сяду, разговор снова начнут вести мужчины, которые годами называли детей долгом.

Варр едва заметно повёл плечом, но промолчал. Астор посмотрел на него, и этот взгляд был уже не взглядом мужа, не взглядом мужчины, с которым я делила пустой брак. Это был взгляд альфы, требующего отчёта.

— Доложи, — сказал он.

Варр выпрямился.

— Ночная атака началась после второго сигнала. Внешняя левая линия просела у старого водяного лаза. Двое младших оказались между внутренней линией и стеной, когда наставники закрывали створки. Ливия Сорн вывела их через боковой проход. При этом была задета тенью.

— Почему дети оказались снаружи внутренней линии?

— Зов сработал сильнее обычного.

— Почему старый лаз не был укреплён?

Рыжебородый наставник, стоявший у колодца, отвёл глаза. Варр ответил сам:

— Не хватило железа после прошлой поставки. Мы отправляли запрос.

— Когда?

— Три недели назад. Потом повторно.

Астор повернулся к одному из своих воинов.

— Проверить.

Тот кивнул и отошёл к лошади за походной сумкой. Всё происходило деловито, сухо, почти правильно. Альфа приехал, увидел разрушение, начал отдавать распоряжения. Раньше я бы, наверное, почувствовала облегчение. Вот он здесь. Вот сейчас разберётся. Вот Совет не сможет скрыть очевидное, если Астор стоит в грязном дворе Серой заставы и видит детей своими глазами.

Но облегчения не было.

Слишком много лет прошло до этого утра.

— Ливия, — сказал Астор, снова обращаясь ко мне. — Ты поедешь обратно.

Дети за моей спиной напряглись. Я почувствовала это даже без взгляда: воздух вокруг них изменился. Руми перестал шевелиться. Ильма чуть отступила к Нэйту. Нэйт молча поднял подбородок.

— Куда именно? — спросила я.

— В крепость. Сначала туда. Потом решим, где тебе будет безопасно.

— Какое щедрое слово. “Решим”.

— Ты ранена, ты провела ночь в опасном месте и нарушила распоряжение Совета.

— Я уже не подчиняюсь Совету.

— Если ты находишься на землях стаи, подчиняешься.

— Вчера мне объяснили, что я больше не имею права на защиту этой стаи. Ты не можешь пользоваться мной как чужой, когда выгоняешь, и как своей, когда приказываешь.

Астор не повысил голос. Он никогда не нуждался в крике, чтобы давить. Но сейчас его спокойствие уже не ранило, как раньше. Оно только показывало, насколько привычной для него была власть.

— Это не просьба.

— А я не согласие.

Его воины застыли. Даже Варр посмотрел на меня с таким выражением, будто я не спорила с бывшим мужем, а голыми руками трогала горячее железо. Может быть, так и было. Только обжигалась я этим железом семь лет и теперь знала его форму на ощупь.

Астор подошёл ближе. На этот раз Нэйт шагнул вперёд открыто.

— Не трогайте её.

Слова прозвучали глухо, с подростковой ломкостью, но весь двор услышал.

Астор остановился. Я увидела, как по лицам его воинов прошла тень удивления. Серый волчонок, недавно обвинённый в нарушении приказа, посмел встать между альфой и женщиной, которую тот собирался увезти. По старым законам это уже могло считаться вызовом.

— Нэйт, — сказал Варр предупреждающе.

Мальчик не отступил.

— Она не ваша.

Астор смотрел на него несколько долгих мгновений. В его лице появилось что-то тяжёлое, но не злость. Скорее осознание, которое пришло поздно и оттого стало почти невыносимым. Для этих детей он действительно не был своим. Он был человеком из крепости, чья печать стояла на бумагах, после которых их отправляли сюда.

— Я не собираюсь причинять ей вред, — произнёс Астор.

Нэйт усмехнулся краем губ.

—