Вязьма - 1941. Командующий фронтом. - Влад Радин

товарищ генерал — полковник, за неожиданное вторжение, но вас очень хочет видеть товарищ нарком. Он заранее извиняется за то,что наверное помешал вам, но встреча важная и отлагательства не терпит.

— Да я уже понял это, капитан,- ответил я ему,- не понял я только одного. К чему такая ненужная таинственность. Сказали бы прямо. Неужели я отказался бы от встречи с членом ГКО. Как я понимаю он хочет видеть меня по важному делу.

— Ну там в комнате был ваш адъютант, вот я и решил подстраховаться на всякий случай. Мало ли,что.

В ответ на эти слова я только хмыкнул. Вот любят товарищи чекисты напускать ненужного тумана, хлебом их не корми. А всё видимо от того,что хотят лишний раз подчеркнуть свою значимость.

Автомобиль ехал по полностью затемнённой Москве. В ночь на 22 июля Люфтваффе осуществило свой первый большой налёт на Москву. До этого над городом летали только одиночные самолёты — разведчики немцев (первый пролетел над ним ещё днём 22 июня). К счастью германская авиация на Восточном фронте была достаточно малочисленной,что бы предпринимать массированные налёты на столицу, подобные рейдам 1000 бомбардировщиков которые с завидное регулярностью устраивали наши союзники на города Германии, начиная с 1942 года. К тому же Люфтваффе изначально создавалось, главным образом как средство непосредственной поддержки своих сухопутных войск, а германские авиаконструкторы так и не сумели создать до конца войны нормальный тяжёлый бомбардировщик, а то бы с учётом довольно бестолково организованной ПВО и Москве и другим городам в Европейской части СССР, пришлось значительно хуже. Немцы так и не сумели создать многочисленный воздушный флот, который уже к 1943 году имели Британия и США. Да и советские ВВС к 1944 году имели на фронте подавляющее количественное преимущество над германской авиацией (что впрочем не мешало ей, не смотря на всё это, даже в самом конце войны наносить весьма болезненные уколы сухопутным частям Красной Армии) Так,что даже в 1941 году воздушные налёты немцев на Москву имели больше психологическое значение.

Тем не менее, несмотря на всё это Москва была полностью затемнена. Мы ехали по погружённым в глухую тьму московским улицам. Наконец вроде бы мы добрались до пункта назначения. Присмотревшись я узнал знаменитое здание на Лубянке (в 1941 году это была площадь Дзержинского). Оно как и все прочие здания в Москве было окутано практически непроницаемой тьмой. Последние сомнения у меня исчезли. Меня везли на встречу с Лаврентием Павловичем Берия.

В сопровождении капитана Медведева (кстати звание капитана государственной безопасности в 1941 году равнялось званию армейского подполковника) я поднялся на третий этаж пройдя по коридору вскоре оказались в приёмной кабинета Берия. Сидевший за столом секретарь поднял на нас глаза и произнёс:

— Товарищ нарком, ожидает вас, товарищ генерал- полковник.

Я оказался в просторном кабинете окна которого были наглухо закрыты тяжёлыми светомаскировочными шторами. В глубине стоял стол, за которым сидел уже знакомый мне полноватый человек в пенсне.

— Проходи, Иван Степанович. Не бойся,- сказал он мне приветливым голосом.

Я подошёл к длинному столу для заседаний и сел за него. Посмотрев на могущественного наркома, я произнёс:

— А я и не боюсь, товарищ нарком. Только несколько удивлён тем,что вам захотелось увидеть меня в столь позднее время. Я смотрю вы всё на рабочем месте? Работаете. Ну и я занят был. Как вы знаете мне завтра предстоит встретится с маршалом Шапошниковым. Вот я и готовился к этому.

— Всё понимаю, Иван Степанович, уж ты извини меня,- вполне доброжелательным тоном ответил мне Берия, у меня, как ты понимаешь у самого дел невпроворот. Но уж очень мне захотелось повидать тебя. Больно уж удобный случай. Другого такого ещё долго не будет. Ты завтра к себе на фронт уедешь и потом неизвестно когда, опять в Москве появишься.

Я с интересом разглядывал, оказавшегося вблизи Лаврентия Павловича. Несколько часов назад, когда я находился в кабинете Сталина, заняться этим мне было как -то недосуг. Вблизи он, выглядел неважно. Красные (видимо от постоянного недосыпа) глаза, мешки под глазами, и такое же как у многих уже встретившихся мне здесь людей, серое от усталости лицо.

Судя по всему они все здесь работают прямо — таки на износ,- подумал я,- у всех эти серые лица, красные глаза и следы хронического переутомления на лице. Что у Сталина, что у его ближайших соратников и помощников. И похоже, что вот в таком режиме они живут годами. Нд-а удивительные люди! При этом если не у всех, то у многих из них просто лошадиное здоровье. Если вспомнить их продолжительность жизни. Молотов прожил 96 лет, Каганович 97,Маленков 86 и это при том,что всё — таки медицина этого времени не имела таких возможностей, которые имеет медицина двадцать первого века. Люди действительно железные. И, что самое интересное, ничего, по сути ничего не получившие за годы и годы своего пребывания у власти. Ни яхт, ни вилл, ни счетов в зарубежных банках, ни крупных пакетов доходных акций. Конечно по сравнению со здешним населением уровень жизни которого по сути нищенский, они выглядят настоящими богачами, но по меркам моего времени они обычные голодранцы. Что там у них есть?Казённые квартиры и дачи? Которые к тому же могут отобрать в любой момент? Заказы в спецраспредилителях? Приобретавшиеся далеко не бесплатно, а за очень и очень приличные по здешним меркам деньги? Да владелец мелкой фирмы в двадцать первом веке, живёт гораздо лучше всех их. Я уже не говорю о том,что значительно спокойнее и при гораздо меньших нагрузках.

— Я вот смотрю на тебя, Иван Степанович,- вновь услышал я голос Берия,- и удивляюсь. Откуда ты такой умный выискался?

Я с удивлением посмотрел на него.

Я,что -то не пойму ваш вопрос, товарищ Берия! Что значит откуда? Вам,что рассказать мою биографию?

— Нет. Не надо. Представляешь, но твою биографию, возможно я знаю даже лучше тебя.

— Тогда в чём смысл вашего вопроса?

— А в том,что тебя как будто подменили. Знаешь я вот смотрел сегодня на тебя, в кабинете хозяина и удивлялся. Очень сильно удивлялся. Уж больно ты уверенно вёл себя. С самим товарищем Сталиным спорить не боялся. Да и меня здорово отбрил. Ты уж извини меня,что я намедни к тебе насчёт твоего штаба прицепился.

— Я, товарищ Берия, в кабинете у Верховного Главнокомандующего не о своём шкурном интересе радел. И не о прибыли думал. А о деле в первую очередь. А вёл