Исповѣдь смѣновѣховца - Валериан Вячеславович Патек

— Знаю.

Я вышелъ изъ ресторана одинъ.

Черезъ часъ я былъ остановленъ на улицѣ Бѣлашовымъ, который меня пригласилъ обѣдать въ ресторанъ «Медвѣдь».

— Я уже обѣдаль, — отвѣтилъ я.

— Знаю. Съ кѣмъ вы были въ ресторанѣ «Батембергъ»?

— Съ однимъ хорошимъ знакомымъ.

— Не хорошо такъ, — сказалъ Балашовъ, — какой же вы «смѣновѣховецъ», если обѣдаете вмѣстѣ съ генераломъ Покровскимъ! — засмѣялся онъ.

— Почему вы думаете, что это — Покровскій? — спросилъ я.

— Потому, что за каждымъ его шагомъ слѣдятъ наши люди. Мы ему въ поѣздѣ устроили сюрпризъ: отобрали вещи и документы.

Я молчалъ.

Въ этотъ моментъ подошелъ къ намъ нѣкто М. и сѣлъ за нашъ столъ.

— Знакомьтесь, — сказалъ Бѣлашовъ.

Послѣ подошла вся «смѣновѣховская» компанія: Казминъ, Терской-Гавриловъ, Холодковскій, Булацель. Хохлачевъ и Бѣлашовъ попросилъ помочь ему прокорректировать одну рукопись. Я согласился, и мы направились къ нему домой.

На другой день я входилъ въ канцелярию «Земледѣльческаго Союза», на улицѣ Оборище, и неожиданно у дверей носомъ къ носу столкнулся съ вчерашнимъ «своимъ человѣкомъ» генерала Покровскаго.

— Какъ, и вы здѣсь?

Онъ сначала покраснѣлъ, а потомъ быстро оправился:

— Я здѣсь пишущую машинку продавалъ, — отвѣтилъ онъ.

— Гдѣ Викторъ Леонидовичъ? — спросилъ я.

— Уѣхалъ, — отвѣтилъ онъ и торопливо шмыгнулъ на улицу.

— Вотъ ужасъ! — думалъ я, — и это «свои люди» у Покровскаго! Они же его и предадутъ.

Такъ и случилось.

Съ тѣхъ поръ я ни «своего человѣка» Покровскаго, ни самого Виктора Леонидовича не встрѣчалъ и никакихъ писемъ отъ него не получалъ.

Послѣ только я поняль, что Покровскій готовилъ большое дѣло и погибъ, благодаря предательству тѣхъ, съ которыми дѣлилъ свои тяжелые ратные дни.

Этотъ случай былъ моимъ первымъ знакомствомъ съ мерзостью предательства, провокаціи и слѣжки новоиспеченныхъ большевицкихъ чекистовъ за тѣми, передъ которыми ранѣе, въ погонѣ за чинами и наградами, рабски пресмыкались.

XX

«Новая Россия»

Я не буду писать о порядкѣ работы, объ удушливой атмосферѣ, царившей въ смѣновѣховскихъ газетахъ «На Родину» и «Вѣстникъ Земледѣльца», а полагаю, что будетъ вполнѣ достаточно дать нѣсколько штриховъ изъ жизни редакціи «Новой России», такъ какъ эта газета явилась конденсаторомъ той нравственной мути, которая раньше перебродила въ двухъ совѣтскихъ первенцахъ въ Болгаріи.

Я самъ старый газетчикъ. Видѣлъ газеты большія и малыя, партійныя и коммерческія, видѣлъ и зналъ и серьезную, и желтую прессу, но такой атмосферы циничнаго откровеннаго пребыванія сотрудниковъ въ аморальномъ состояніи, какая царила въ «Новой России», я никогда въ жизни не встрѣчалъ.

Вступивъ въ число сотрудниковъ этой газеты, каждый пишущій смѣновѣховецъ обязывался прежде всего:

— Лгать, подхалимствовать и лгать.

Въ чемъ выражалось это лганье и подхалимство?

Въ сознательномъ извращеніи фактовъ, въ постоянныхъ казенныхъ диффирамбахъ совѣтской власти и въ безконечной подлой фантазіи.

Фантазіи, сбивающей съ толку несчастныхъ темныхъ людей въ изгнаніи, помрачающей ихъ разумъ и заглушающей въ нихъ чувство самосохраненія.

Да что обыкновенные бѣженцы, когда я самъ, сотрудникъ этой газеты, моментами вѣрилъ этой подлой лжи и начиналъ колебаться:

— Не ѣхать — ли?

Даже послѣ трагическаго для меня письма отъ жены, мои настроенія въ этомъ направленіи часто колебались.

Такова была сила царившей среди насъ лжи.

Примѣры?

Ихъ не записывалъ, и многое поспѣшилъ вычеркнуть изъ памяти, но попробую кое что вспомнить.

Откуда приходила эта систематическая ложь, и гдѣ искать ея начало, — надъ этимъ думать много не приходится: питала ею насъ красная Москва черезъ посредство своихъ агентовъ, сидящихъ въ Рокк’ѣ, а также и регулярнымъ снабженіемъ своими газетами.

Если взять любой № газеты «Новая Россия», то тамъ можно встрѣтить постоянный отдѣлъ, посвященный исключительно жизни въ Россіи.

И чего только тамъ нѣтъ: и грандіозныя работы по электрофикаціи, и постройка новыхъ рабочихъ городовъ, и прокладка новыхъ желѣзныхъ дорогъ, и безпрерывный веселый грохотъ трудового молота на фабрикахъ, и такъ далѣе. И все это ложь, ложь и ложь.

Наблюдательный читатель могъ всегда замѣтить, что «электрофикаціей» въ Совдепіи называется возобновленіе работъ на одной изъ разрушенныхъ электрическихъ станцій какого либо города, прокладкой новой желѣзнодорожной магистрали — постройка десятиверстной вѣтки за счетъ какой либо главной линіи, веселымъ грохотомъ трудового молота занимаются двѣ — три тысячи рабочихъ, гдѣ въ старое время кипѣлъ двадцатитысячный человѣческій муравейникъ, а «рабочіе города» — это длинная сказка, разсказываемая на страницахъ пролетарскихъ газетъ въ теченіе пяти лѣтъ.

Мало-мальскому наблюдателю это замѣтить очень легко, ибо тутъ же, на ряду съ этими грандіозными фантазіями, часто можно встрѣтить и срочную телеграмму о томъ, что въ какомъ нибудь Харьковъ, въ присутствіи самого Троцкаго, состоялось рѣдкое торжество — испытаніе вновь отремонтированнаго паровоза на паровозостроительномъ заводѣ!

Бряцая оружіемъ въ знакъ небывалой мощи, красной арміи, совнаркомъ устраивалъ «Недѣлю воздушнаго флота» и истерически вопилъ на весь міръ объ отзывчивости гражданъ Р.С.Ф.С.Р. къ дѣлу обороны совѣтской цитадели, — собрано на постройку 20–25 боевыхъ аэроплановъ, — это въ то время, когда среднія державы располагаютъ тысячами единицъ этого рода оружія.

Такъ они лгутъ у себя въ Совдепіи, такъ же шла по стопамъ беззастѣнчивой лжи и «Новая Россия».

Для болѣе детальнаго изученія этой подлой системы лжи я отсылаю любителей къ комплекту этой газеты, которой у меня на рукахъ сейчасъ не имѣется, а самъ ограничусь изложеніемъ нѣкоторыхъ фактовъ, случайно осѣвшихъ въ памяти.

Послѣ первой отправки репатріантовъ въ Россію, Булацель предложилъ мнѣ «проинтервьюировать» Озоля и дать очеркъ объ отправкѣ бѣженцевъ въ Россію отъ «собственнаго» корреспондента.

При интервью присутствовалъ и «Самь» — Корецкій.

Помню, я задалъ вопросъ:

— Сколько же уѣхало?

— Пишите около тысячи, — проговорилъ Озоль и переглянулся съ Корецкимъ.

— Да, да, — подтвердилъ онъ, — уѣхало около тысячи человѣкъ, а въ слѣдующій разъ будетъ больше.

И это въ то время, когда у насъ были свѣдѣнія о томъ, что собралось къ пароходу нѣсколько сотъ репатріантовъ, и