История философии - Энтони Грейлинг

принялся за написание комментариев ко всем трудам Аристотеля (за исключением «Политики») — труд, занявший тридцать лет. Среди прочего он также написал комментарии к «Государству» Платона и «Исагоге» Порфирия. Его целью было очистить подлинного Аристотеля от неоплатонических наслоений, навязанных более ранними философами исламского мира, и понять саму суть его философии. Его толкования временами были спорными, но глубина и масштаб его работы с аристотелевским наследием стали главной причиной возвращения Аристотеля в среду европейских схоластов.

Аверроэс перенял у Аристотеля идею о вечности Вселенной, из чего следовало, что она не была сотворена Богом. Он также истолковывал Аристотеля как мыслителя, отвергавшего идею личного бессмертия. Сам же Аверроэс утверждал, что существует лишь единый всеобщий разум — разум Бога, что противоречило представлению об индивидуальных душах, обладающих собственным разумом и волей. Эти воззрения вступали в конфликт как с мусульманским, так и с христианским вероучением, и когда комментарии Аверроэса дошли до схоластов в латинском переводе, они вызвали бурю. Мнения разделились: появились как восторженные сторонники Аристотеля — их называли аверроистами, — так и его противники. Ряд школ и университетов запретил лекции по Аристотелю, а в 1231 году папа Григорий IX учредил комиссию для проверки его трудов. К этому времени аристотелевские тексты уже начинали появляться на латыни напрямую с греческих оригиналов, минуя посредство арабского и сирийского языков. Вклад Фомы Аквинского не ограничился простым примирением Аристотеля с христианским вероучением (главным образом за счет отделения Аристотеля от трактовок Аверроэса); он сделал аристотелевскую мысль (в собственной интерпретации, ставшей известной как томизм) официальной философией Церкви.

Защита философии Аверроэсом начинается с утверждения, что Коран предписывает её изучение. В подтверждение он цитирует ряд сур (стихов), включая суру № 3 («Они размышляют о сотворении небес и земли») и суру № 59 («Размышляйте же, обладающие зрением!»). По его словам, лучше всего это делать, следуя практике правоведов, которая заключается в том, чтобы тщательно выводить следствия из фактов и принятых посылок. Всякий, кто способен к такому мышлению, должен им заниматься и опираться на труды предшественников, независимо от того, разделяют ли они ту же религию; не слепо, а принимая всё, что окажется истинным. Тем, кто желает изучать философию, следует это дозволить, поскольку любой вред, который она может им нанести, носит чисто случайный характер — подобно тому, как можно случайно пролить на себя воду, когда пьешь из чаши. Однако не у каждого есть способности к философии, и именно поэтому Коран говорит о трех путях постижения истины: доказательном (логика и доказательство), диалектическом (дискуссия и толкование) и риторическом (обыденная речь). Аверроэс охарактеризовал их как пути философии, теологии и масс соответственно.

Поскольку Коран содержит абсолютную истину, знание, полученное путем доказательного рассуждения, не может вступать с ним в конфликт. Кажущиеся противоречия должны быть именно таковыми — лишь кажущимися; поэтому, если философия и Писание расходятся во мнениях, Писание должно истолковываться символически. Подобное, утверждал Аверроэс, делалось всегда, поскольку Бог смешал скрытые смыслы с явными, дабы побудить людей к изучению Писания и внимательности при этом. Это можно рассматривать как еще один довод в пользу его мнения о превосходстве философского знания. Он признавал, что если умма пришла к консенсусу относительно значения того или иного текста, то это и есть его истинный смысл, а другие толкования запрещены; но там, где согласованного толкования нет, обсуждение текста должно быть свободным. Учитывая, что текстов, по поводу смысла которых достигнуто согласие, крайне мало, открывается широкий простор для дискуссий. В частности, по мнению Аверроэса, это означает, что аль-Газали неправ, запрещая такие взгляды, как вечность Вселенной, отрицание телесного воскресения и утверждение, что знание Бога касается только универсалий; все эти три вопроса по-прежнему открыты для обсуждения.

Существование Бога, по мнению Аверроэса, может быть доказано путем наблюдения за целесообразностью и разумным устройством Вселенной, однако он не соглашался с учением об эманации, утверждая взамен, что Бог трансцендентен миру. Стремясь примирить философию и религию, он доказывал, что спор о том, вечна ли Вселенная или же она была сотворена в определенный момент времени, может быть разрешен на основе аристотелевских принципов: Вселенная вечна, но форма была придана ей в определенный момент времени.

Те из схоластов, кого тревожили взгляды Аверроэса, понимали его так, будто он принимает следующее следствие: если рассуждения о знании и воле Бога могут быть в лучшем случае лишь метафорическими, то отсюда вытекает, что отношение Бога к миру исключает возможность Промысла (под «Промыслом» понимается действие Бога в мире, направляющее, изменяющее или вмешивающееся в жизнь отдельных людей и обществ). Священные Писания говорят об обратном, но у Аверроэса, как и у некоторых схоластов, теория «двойной истины» — согласно которой философия и теология приходят к истине каждая своим путем или (если формулировать мягче) видят одну и ту же истину по-разному — решает или позволяет обойти эту проблему. Отвечая непосредственно аль-Газали на вопрос о сотворении мира, Аверроэс утверждал, что вечные и временные деятели ведут себя совершенно по-разному. Временный деятель может принять решение, а затем отложить его исполнение, но для Бога нет разницы между тем или иным временем и нет зазора между намерением и действием. Зачем Богу сотворять мир в какой-то определенный момент времени, а не в любой другой? Да и в любом случае, до сотворения мира не существовало ничего, что позволяло бы разграничивать моменты времени, так что этот спор пуст.

Отличительным учением Аверроэса является концепция «единства разума». Он полагал, что разум представляет собой единую вечную сущность, к которой причастны отдельные люди, — примерно так, как если бы множество отдельных ноутбуков работали на одной и той же, действительно единой программе, но при этом каждый отдельный ноутбук имел доступ к тому, для выполнения чего эта единая программа его индивидуально использует. С помощью этого учения Аверроэс пытался объяснить, как возможно всеобщее знание. Он полагал, что это учение изложил Аристотель в трактате De Anima («О душе»), однако Аквинский в своем собственном трактате «О единстве разума против аверроистов» доказывал, что это неверное истолкование. Соответствующий раздел в De Anima пользуется репутацией крайне темного — отчасти из-за своей краткости, но также и потому, что, по собственному признанию Аристотеля, этот вопрос чрезвычайно сложен; тем не менее там он, судя по всему, действительно приводит доводы в пользу бессмертия и нематериальности той части ума, которая представляет собой «деятельный разум».

Тот парализующий эффект, который аль-Газали оказал на репутацию фальсафы в исламском мире, привел, как уже отмечалось, к её исчезновению — или, пожалуй, правильнее сказать, к