История философии - Энтони Грейлинг

из Виттенбергского университета в Пруссии, делают много чести им обоим. Точно так же неверно было бы характеризовать как «африканскую философию» труды такого выдающегося философа африканского происхождения, как Кваме Энтони Аппиа, который родился в Великобритании, а преподает в США. И столь же неверно было бы применить это определение к автору настоящей книги, родившемуся в Африке.

В спорах с мнением о том, что в Африке нет письменной систематической философии, часто приводят в пример эфиопского мыслителя XVII века Зару Якоба и его книгу «Хатата» . Есть основания сомневаться в подлинности этой книги; её первооткрывателя, миссионера XIX века падре Джусто д’Урбино, подозревали в фальсификации*. Но для наших нынешних целей предположим, что она подлинная.

Якоб отстаивает рационалистический подход к познанию универсальной природы истины и нравственности, утверждая, что наблюдение за миром и людьми раскрывает Божий замысел, который состоял в том, чтобы намеренно сотворить людей несовершенными, дабы они стремились к совершенству ради того, чтобы стать «достойными награды». Якоб вырос и воспитывался как коптский христианин; он отказался принять католичество, когда эфиопский царь Суснейос под влиянием португальских иезуитов потребовал этого от всего своего народа, и вместо этого разработал собственный вариант теистической морали под влиянием Псалтири Давида, которой глубоко восхищался. Его дело продолжил ученик, Уольда Хейуат, который дополнил «Хатату» собственными сочинениями.

Стоит заметить, что Якоб и Хейуат были продуктами письменной культуры, которая издавна находилась в контакте с христианскими, иудейскими и мусульманскими верованиями и идеями: в «Хатате» Якоб упоминает свои дискуссии с представителями всех трех конфессий. И потому они заслуживают того, чтобы их ставили в один ряд с Августином и александрийскими мыслителями, признавая их наследниками богословских и философских традиций, сложившихся на Ближнем Востоке и в Европе. Якоб обучался в школах, учебная программа которых включала севасеу — толкование Священного Писания, способное натолкнуть на живую мысль о том, что различия в трактовках (а в более широком смысле — и различия между религиями вообще) заслоняют собой те истины, которые лежат в их основе. В том, что такие универсальные истины существуют, и заключалось, по сути, воззрение Якоба. Он является африканским философом в том смысле, что родился и жил в Африке; однако его философия берет начало в том же общем контексте, что и философия Августина.

Мнение, согласно которому многое из того, что выдается за «африканскую философию», не подпадает под второе слово в этом словосочетании, вызывает споры именно потому, что лишает рассматриваемые интеллектуальные и культурные традиции определенного важного статуса. Человек язвительного склада ума, разделяющий подобный взгляд, мог бы сказать: «В эпоху, когда понятия, наделяющие статусом, стали безгранично широкими, чтобы удовлетворить потребность в самоутверждении как можно большего числа людей и явлений, мы рискуем лишить их всякой практической пользы. Если под "философией" понимается всё, что угодно, о чем думает или говорит каждый встречный, а не то, что преодолевает высокую планку требований к предмету и методу исследования, тогда мы потеряли полезный термин и будем вынуждены прибегнуть к другому описанию философии — возможно, под громоздким названием "метафизические, эпистемологические, этические и логические исследования", или сокращенно МЭЭЛИ, чтобы оставить все прочие мнения и любые традиционные воззрения для чествования под почетным, но в таком случае совершенно утратившим информативность ярлыком "философия"»*.

Подобные взгляды побуждают сторонников концепции «африканской философии» заявлять, будто отрицание её существования представляет собой «скрытое пренебрежение к Африке» и даже «косвенное оскорбление». Однако занимать столь оборонительную позицию — значит упускать возможность обратиться к ключевому вопросу: «Есть ли в африканской культуре или традиции нечто одновременно уникально африканское и фундаментально философское?» Разработанная Генри Одерой Орукой таксономия видов африканской культурной и интеллектуальной деятельности, которые, по его мнению, удовлетворяют этому условию, включает: традиционные картины мира, мудрые изречения, политические взгляды, профессиональную академическую философию, литературную философию и «герменевтическое» исследование грамматики африканских языков с целью выявления заложенных в них философски значимых установок. Как следует из вышесказанного, это звучит неубедительно, и главную причину этого можно показать на примере сравнения: то, что считается явно философским в философиях, скажем, Индии и Китая, вовсе не должно отвечать столь жесткому критерию, как требование быть уникально индийским или уникально китайским. Вот почему «индийская философия» означает «философию в Индии или труды индийских философов». Термин же «африканская философия» стремится к иному значению, и претендует на него скорее ради постколониальной самоидентификации, нежели ради истины или понимания как таковых. Споры по этому поводу вовсе не вызваны тем, что философы из других частей света отказываются принимать коллег в свой клуб по причинам, далеким от сути предмета и метода философии; ведущие африканские философы Паулин Хунтонджи, Квази Виреду и Кваме Энтони Аппиа единодушно выступают против этнофилософского подхода, а двое последних разделяют это мнение и в отношении «философии мудрецов».

Более убедительным представляется замечание, что традиции и воззрения, структурирующие общество и общественные отношения, а также предлагаемые для этих традиций обоснования, можно назвать этическим воззрением. В этом смысле в Африке можно совершить немало открытий — взять, к примеру, богатую и глубоко привлекательную концепцию Убунту (см. ниже). По мере того как эта идея и её следствия всё шире обсуждались в дискуссиях и публикациях, она стала весомым вкладом в философию. Неоспоримо, что африканские философы — мыслители африканского происхождения, пишущие, преподающие или совмещающие и то и другое, будь то в самой Африке или в других частях света, — могут найти в культурных ресурсах той или иной сугубо африканской космологической, исторической традиции или народной мудрости материал для формулирования метафизических и эпистемологических теорий, а также для развития теории логики. Однако это не должно быть этнографией, маскирующейся под философию.

Как уже было сказано, концепция Убунту служит отличным тому примером; это понятие представляет значительный интерес для этической мысли в гуманистической традиции. Оно определяет нравственное существование человека через взаимность, признание сущностной и потому определяющей, созидающей человечность взаимосвязи людей друг с другом. «Человечность» — именно в значении сочетания «человеческой природы» и «гуманности» — это как раз то, что означает убу-нту в языках нгуни, таких как зулу, коса и ндебеле: -нту означает «человек», а приставка убу- выполняет ту же роль, что и суффикс «-ity» в английском языке, а именно образует абстрактное существительное от конкретного. Это созвучно ранее упомянутым идеям «коншиенсизма» и Уджамаа и находит прямые параллели в других мировоззрениях банту, например в шонском понятии Хунху.

Созвездие идей, охватываемых понятием Убунту, включает в себя доброжелательность, доброту, щедрость, дружелюбие, сострадание, заботу, человечное отношение и поступки, а также признание взаимозависимости, которая наделяет человека добровольно заявляемым правом и одновременно налагает на