Четвертое королевство - Ана Эм

– Не просто клятву. Магическую. Это будет вашим наказанием за предательство. Калиста?

Ведьма вышла вперед вместе с Джонни, что следовал за ней тенью.

– Я свяжу вас с королем клятвой на крови. – объясняла она. – Если вы попытаетесь снова предать его, не важно мыслями или поступками, связь это почувствует, и вы умрете.

Ошарашенный шепот прокатился волной по пляжу, но Калиста не обращала на него внимания и продолжила, вскинув голову:

– Вы также будете нести ответственность за ваши команды. Если кто-то из ваших людей попытается навредить королю, вы умрете.

Бароны переглянулись, нахмурившись. Пока они размышляли о том, жить им или умереть, Дэмиан повернулся к команде старика и шагнув в их сторону, спросил:

– Кого на корабле вы презираете или боитесь больше всего?

Пираты переглянулись, а затем разом опустили глаза на мертвое тело в песке. Дэмиан ухмыльнулся.

– Ладно, а кого вы больше всего уважаете?

Началась непонятная толкучка, словно они не могли решить, или же кто-то сопротивлялся. Этим кем-то оказался мужчина средних лет, которого буквально вытолкнули вперед. Он был совершенно лысым и с уродливым шрамом, что пересекал его лицо поперек.

– Как тебя зовут?

– Томми. – пробормотал он хмуро.

– Хочешь стать новым бароном, Томми?

– Не особо.

– Отлично. – широко улыбнулся Дэмиан и достал из кармана один из трех конфискованных черепов. – Ты идеально подходишь. Лови.

Пират поймал монету на лету и нахмурился еще сильнее.

– Теперь ты отвечаешь головой передо мной и задницей перед своей командой. Мои поздравления.

За спиной Томми раздались радостные вопли. Дэмиан отдал распоряжения своему новому барону касательно грядущей войны и велел убираться с острова, пока он не передумал. Вернувшись к Ортану и Тевиусу, он вопросительно вскинул брови. Разумеется, все хорошо расслышали его пояснения о надвигающейся войне с магическими созданиями, но спросить что-то подробнее никто не рискнул. Вместо этого они согласились на клятву.

Калиста собрала их кровь и кровь Дэмиана в медную чашу, а затем прикрыв глаза, начала бормотать что-то на неизвестном им языке. Все на пляже затихли и будто бы подались вперед, стараясь увидеть кусочек магии, о которой все вокруг говорили.

С последними лучами солнца, ветер пронесся вокруг ведьмы диким вихрем и собрался в чаше, которая тут же вспыхнула алым пламенем. Пираты ахнули, когда в воздух поднялись два искрящихся уголька и устремились к сердцам баронам. Те зашипели от боли, и оба упали на колени, чувствуя, как кожу прожигает словно раскаленным металлом. Калиста стихла и открыла глаза, пламя в чаше погасло, а у пиратов на груди теперь красовалось клеймо в виде черепа. Того же самого, что был вырезан на монете.

Дэмиан вернул им их черепа и произнес:

– Третьего раза не будет.

Спустя время на горизонте осталось лишь два судна, а пляж заметно опустел. Осталась лишь команда Девы Марии, да русалки, решившие немного поразвлечься напоследок. Они исполнили свою клятву и дождались момента, когда Джонни передал Дэмиану послание Фелии.

Срок, который оставался для того, чтобы собрать армию – двадцать шесть дней.

Не густо, подумала тогда Амора, почувствовав, как страх скользнул под ребра. Именно в тот момент, когда Джонни произнес дату нападения, все вдруг стало слишком реальным. Невыносимо реальным.

Икры от костра поднимались в ночное небо, усеянное яркими звездами. Амора ощущала жар огня на своей коже и не сводила хмурого взгляда со своей сестры, которая стояла у самой воды вместе со своим…отцом.

– Помочь не хочешь? – раздался голос Калема откуда-то сбоку, и русалка бросила на него мимолетный взгляд. – Еда будет готова быстрее, если не я один ей буду заниматься.

В ответ желудок Аморы заурчал. Она уже почти сутки не ела, и тем не менее…

– Лучше позови старика. – ее зеленые глаза снова уставились на парочку у берега.

О чем можно так долго разговаривать?

– У тебя нет отца, да? – вдруг спросил Калем, и Амора снова взглянула на парня. – У меня тоже нет, в смысле…я хотел сказать, что понимаю.

Он опустил глаза в котел, где продолжал что-то помешивать. Откуда-то со стороны джунглей до них донесся женский смех. Русалки решили сыграть с пиратами в «прятки», и те были слишком пьяны, чтобы отказаться. Знали бы они, что это была любимая игра Лилианы и заключалась она в том, что если она найдет свою жертву, эта жертва должна будет сделать, все что она ее попросит. Буквально. Для этого она всегда использовала свой голос, который мог внушить тебе все, что угодно. Причем, действовал он даже на самых сильных. Амора уже представила, как Лилиана и семь других русалок заставляют каждого в команде ублажать себя или друг друга. И это в лучшем случае…

– Что именно ты понимаешь? – спросила Амора, отбросив прядь волос через плечо.

Мгновение назад она распустила свою косу и теперь теребила запятнанный кровью платок в руках.

Калем замялся с ответом.

– К-какого это быть без него? – произнес он неуверенно, уставившись на огонь. – Какого это иметь дыру в груди вместо человека, который должен ее заполнять.

Его смуглая кожа блестела от жара костра.

– У меня нет никакой дыры. – бросила Амора, завязав платок на запястье точно браслет. – Я не испытываю потребности в том, чего никогда не знала.

– Тогда мне жаль. – тихо произнес Калем, заставив русалку снова поднять на него глаза. – Все так или иначе испытывают потребность в родительской любви. Ее отсутствие делает тебя…

Амора склонила голову набок, ожидая услышать «жестоким», «холодным» или что-то в этом роде, но он сказал:

– Одиноким.

Он поднял на нее глаза и добавил с грустной улыбкой:

– Одиноким до глубины души.

Амора вновь взглянула на свою сестру, потом на Рида с Тео, которые сидели в песке и о чем-то разговаривали, на Дэю, чей одинокий силуэт виднелся вдалеке у самой воды, и на Дэмиана на противоположной стороне берега, обсуждающего что-то с Джонни и Калистой.

Аморе было знакомо одиночество, то самое, от которого не избавиться веселой компанией или шумным пиром. Оно пускало корни в самом сердце и поглощало любой всплеск радости. Амора ненавидела его постоянное присутствие, и этот вечный шепот в ночи «ты недостойна любви», «ты ничто», «так будет всегда». Но теперь что-то изменилось. Она смотрела по сторонам и слышала лишь – «у меня начинают появляться к тебе чувства» и «прости, брат, но я