Четвертое королевство - Ана Эм

не смогу ее оставить». Амора была кому-то нужна, и не потому что она была принцессой или хранительницей. Она все еще чувствовала эти ледяные корни в своем сердце, но теперь появилось осознание, что по-другому могло быть.

Док вдруг развернулся и направился к костру, Амора двинулась ему навстречу. Он хотел было что-то сказать ей, но она прошла мимо, не дав ему даже слова произнести. Соленый ветер трепал ее длинные светлые волосы, когда она подошла к Гиве. Волны подобрались к их босым ногам, едва касаясь кожи и тут же возвращались обратно.

– Она сказала мне, что он умер. – тихо произнесла Гива. – А ему, что я больше не хочу его видеть. – ее кулаки сжались, а тяжелый взгляд не отрывался от горизонта, словно она могла видеть где-то там Королеву.

Амора молчала, слушая шум моря и дрожащий от гнева голос сестры:

– Почти каждый месяц она выводила меня на сушу и оставляла с ним на несколько часов. Мы не делали ничего особенного. Просто играли, читали книги и разговаривали. Я научила его шимари, а он меня легендам. – на губах появилась печальная улыбка, а по щеке скатилась слеза. – Тогда я не знала, что они были пиратскими, понятия не имела, что и он был пиратом. В последний раз я видела его, когда мне было восемь.

– Когда начали проявляться способности. – догадалась Амора, и Гива кивнула. – Но почему она?..

– Я не захотела возвращаться. – покачала Гива головой. – Я отчетливо помню, как плакала, потому что хотела остаться с ним, хотела остаться на суше, и не желала становиться русалкой, не желала снова и снова проходить через боль обращения. Разумеется, Королева не могла позволить, чтобы ее единственная на тот момент дочь сбежала. Он сказал, что она любила его, любила много лет до того самого момента, как стала королевой. Целых восемь лет она не могла забеременеть еще раз, он думал, что вина была на нем, думал, поэтому она решила оставить его в прошлом. Возможно, это так, потому что в тот же год, когда он «умер» родилась ты.

Гива повернулась к Аморе с печальной улыбкой на губах.

– Я делала все, чтобы не потерять еще и ее, чтобы заслужить ее одобрение, ее гордость. Особенно, когда стало ясно, что ты куда талантливей меня.

Амора открыла рот, чтобы возразить, но Гива перебила, развернувшись к ней полностью.

– Не спорь. Перестань казаться меньше и незначительней, чем ты есть. – она рассмеялась и взглянула на небо, затем снова на Амору. – В пять лет ты впервые взяла меч в руки, а в семь уже могла надрать мне зад. Причем делала ты это все играючи, со смехом, будто это было частью тебя. Тоже самое с магией. У тебя с первого раза получалось то, на что у меня уходили годы. И я видела, как твои глаза горели, когда ты осознавала, что сумела сделать…

– Да, потому что думала, что ты будешь мной гордиться. – перебила Амора. – Думала, это заставит тебя…

Они уставились друг на друга, и на глазах Гивы впервые за многие годы собрались слезы от осознания. До этого момента она не понимала, даже не замечала, не хотела замечать. Как же она была слепа. Все это время…

– Пока я пыталась добиться любви нашей матери, ты искала ее…во мне. – произнесла она с неверием, и Амора отвернулась, опустив взгляд на воду. – Пока я завидовала тебе и из кожи вон лезла, чтоб угодить ей, ты…

Амора глубоко вздохнула:

– Теперь это уже неважно. – она развернулась и собиралась уйти, но Гива остановила ее, схватив за руку.

– Нет. Погоди.

Амора уставилась на их сцепленные руки. В последний раз Гива вот так держала ее в детстве, когда превращения Аморы все еще оставались болезненными и до того, как она стала сплошным «позором» и «разочарованием».

– Я не… – Гива спотыкалась о слова, пытаясь подобрать правильные. – Недавно мне сказали, что мое сердце слишком слабое, что мне не стать королевой.

Амора нахмурилась.

– И это было как очередной удар под дых. Но это самое сердце нашло тебя, Амора. Я думала, что меня одарила Богиня Правды, однако правда по сути своей бывает жестока, а это качество я, как ни старалась, не смогла в себе взрастить. – ее зеленые глаза блестели в лунном свете. – Думаю, я могу вытягивать из человека искренность, видеть его сердце, чувствовать его душу в каком-то смысле. Думаю, меня на самом деле одарила другая богиня, Атар.

Амора нахмурилась и попыталась найти это имя в своей памяти, но хорошо она знала только трех основных богов.

– Что? – она поморщилась. – Богиня Страсти помогла тебе меня найти?

Гива невольно рассмеялась.

– Богиня Любви. Но, да, иногда ее еще называют и богиней страсти.

Амора приоткрыла рот, не совсем понимая…

– Любовь помогла мне найти тебя, Амора. – она крепче сжала ее руку. – Я еще не научилась ее проявлять и понятия не имею, как избавиться от желания все время затыкать сердце, но тебе не нужно ничего мне доказывать. Я любила тебя, когда ты не умела ходить. Любила, когда ты выводила меня из себя и особенно когда ты была лучше меня. Я полюбила тебя с того самого момента, как взяла на руки не за то, кто ты есть, а потому что ты есть.

Теперь и Амора чувствовала, как по ее щекам скатывались слезы.

– И я прошу у тебя прощения за то, что все эти годы ставила одобрение нашей матери важнее всего прочего.

Амора вдруг увидела перед собой не взрослую женщину, а маленькую девочку с огненными волосами и теплой улыбкой, что держала ее за руку, когда ей было больно.

Гива же почувствовала облегчение, будто какой-то слой, сжимающий ее сердце вдруг исчез, обнажая ее и делая уязвимей. Может ее сердце и было слабым для того, чтобы править, но в данный момент слабости она не чувствовала. Только тепло, безграничное и согревающее душу тепло.

81

Они собрались вокруг костра. Ведьма, две хранительницы морей, принцесса Оринфа и четыре пирата. Остальные после ужина разбрелись, кто куда. Кто-то вернулся на корабль, а кто-то уснул прямо