Безликий - Е. Юань

Вспомним того воришку: он же обчистил дом, стянул „Универсальный ключ“ и благополучно унес ноги, не столкнувшись ни с какой чертовщиной. Выходит, источник опасности таится в какой-то иной, наглухо скрытой части особняка?» — еще раз тщательно взвесив все за и против, сыщик благоразумно рассудил, что лезть на рожон без железобетонной подготовки — чистой воды безрассудство. Не хватало еще нарваться на тварь, против которой весь его нынешний паранормальный арсенал окажется бесполезен, а путей к отступлению не останется.

«Для начала нужно как минимум разжиться пулями, способными выжигать духов и стирать в порошок призрачные тени…» — едва заметно кивнув собственным мыслям, постановил он.

Выстроив эту логическую цепочку и подкрепив ее свежими воспоминаниями о зубодробительной схватке с «Рыцарем Рассвета» епископом Утравски, Клейн внезапно осознал, что только что нащупал первую, незыблемую заповедь для «Фокусника»:

«Не выступай без подготовки!»

«Иначе твои жалкие трюки разоблачат в два счета, и ты с треском провалишься…» — беззвучно добавил юноша.

…………

Утро вторника. Покончив с утренним моционом, Клейн поджарил пару ломтиков хлеба и приготовил сливочное масло. Но садиться за завтрак он не спешил — первым делом юноша распахнул входную дверь и выудил из почтового ящика свежую прессу.

«Ого, письмо…» — вытащив застрявший меж газетных страниц конверт, он направился обратно в столовую, на ходу скользя взглядом по отправителю.

«От Стюарта… Похоже, он уже закончил предварительное расследование», — Клейн едва заметно кивнул. Вскрыв конверт и встряхнув сложенный лист, юноша принялся за чтение, попутно усаживаясь за обеденный стол.

В письме Стюарт докладывал, что ни за одним из двух подозреваемых не наблюдается ровным счетом ничего аномального. Первый безвылазно торчит в своей бакалейной лавке рядом с женой и детьми, влача донельзя унылое, безрадостное существование. Второй же с головой увяз в череде случайных подработок, из кожи вон лезя и надрываясь ради жалких крохов на пропитание. Ни вспышек агрессии, ни тяги к рукоприкладству у них не замечалось, равно как и привычки наглухо запираться в четырех стенах, избегая общества.

В самом конце послания Стюарт не удержался и ввернул пару горьких фраз о чудовищных, невыносимых условиях Восточного района. Сыщик истово клялся, что скопит достаточно денег, дабы на старости лет ни за что на свете не оказаться на этом дне.

«Премного благодарен за помощь. Если в будущем всплывут свежие зацепки, я непременно поделюсь ими с вами». Убедившись, что коллеге так и не удалось нащупать ничего стоящего, Клейн ограничился лишь этой лаконичной отпиской. Он благоразумно решил не втягивать Стюарта в дело еще глубже, дабы тот мерзавец-«Демон» ненароком не почуял угрозу и не зачистил концы, убрав сыщика с дороги.

Отложив бумагу с пером, Клейн подцепил ломтик хлеба, щедро пропитанный тающим сливочным маслом. Запивая его крепким черным чаем и лениво шелестя газетой, юноша погрузился в безмятежное, неторопливое наслаждение завтраком.

Единственным, что слегка омрачало его утренний покой, был тот факт, что от тайного собрания Потусторонних, организуемого старцем Оком Мудрости, до сих пор так и не поступало никаких вестей.

«Эх, этот ублюдочный „Демон“ уже умудрился парализовать привычный уклад жизни столичных Потусторонних… Остается лишь уповать на то, что мистер Айзенгер Стентон уловил мой намек и нащупал верный след. В конце концов, он же легально „сертифицированный“ властями Потусторонний…» — отложив газету, Клейн изящно промокнул губы салфеткой и принялся собираться, готовясь к выходу.

Его планы на сегодняшний день были скрупулезно выстроены еще на прошлой неделе:

Наведаться в Королевский музей и воочию узреть «Мемориальную выставку Рассела»!

…………

Район Императрицы. Роскошная вилла графа Холла.

Одри, облаченная в светлое платье, чей дерзкий крой щедро пестрел изящными кружевами, накинула на плечи белоснежную меховую накидку. Девушка терпеливо дожидалась, пока ее личная горничная Энни водрузит ей на голову мягкую шляпку, украшенную жемчугом и ниспадающей сетчатой вуалью.

У ее ног преданно застыла золотистая ретриверша Сьюзи, на шее которой красовался кокетливый шелковый бант.

— Моя прекрасная маленькая принцесса, и куда же ты собралась в таком виде? — спускаясь по ступеням, поинтересовался граф Холл, привычным жестом поглаживая свои щегольские усы.

Глаза Одри радостно вспыхнули, и она с лучезарной улыбкой ответила:

— Папа, я собираюсь посетить мемориальную выставку Рассела.

«Взглянуть одним глазком на оригинальные дневники великого императора Рассела и, если подвернется случай, раздобыть парочку для господина Шута…» — мысленно, про себя добавила девушка.

Граф Холл на секунду задумался и произнес:

— Но почему именно сегодня? Там наверняка яблоку негде будет упасть, сплошная толкотня и суета.

— Знаешь что, я пошлю людей переговорить с Церковью Бога Пара и Машин. Пусть после официального закрытия выставки они специально распахнут двери еще на полдня исключительно для тебя и твоих друзей. Так ты сможешь насладиться экспозицией в абсолютной тишине, не терпя чужой сутолоки.

— А уж если тебе захочется рассмотреть какие-нибудь экспонаты поближе, ты сможешь договориться с ними напрямую.

«Вот как… А ведь это и впрямь куда лучше! Выходит, я смогу самолично полистать эти выставленные дневники…» — Одри изящно приподняла подол платья и присела в безупречном реверансе:

— Примите мою безграничную благодарность, о самый очаровательный граф Холл!

Глава 317

Мемориальная выставка Рассела

Западный район, авеню Короля, дом номер два. Королевский музей.

И хотя на дворе стоял будний день, к моменту прибытия Клейна у входа уже успела выстроиться внушительная очередь.

Судя по газетным и журнальным очеркам, он прекрасно знал: развлечения местного среднего класса не отличались особым разнообразием. Помимо чтения прессы и романов, посещения опер, концертов и всевозможных спектаклей, игры в теннис и сквош, а также организации и посещения званых ужинов и балов, у них оставалось лишь три отдушины — прогулки по паркам, походы на выставки да поездки в отпуск. К тому же, благодаря наследию великого императора Рассела, ежегодный оплачиваемый отпуск давно стал для этого сословия делом вполне обыденным.

Ровно в девять часов Клейн — в шелковом полуцилиндре, с черной тростью в руке и облаченный в длинный двубортный сюртук из плотного сукна — предъявил билет и, мерно ступая вслед за идущими впереди людьми, переступил порог музея.

Прямо у входа поток посетителей разделялся: экскурсоводы разбирали свои группы и уводили их по разным галереям.

Клейн, оказавшись в компании еще полутора-двух десятков человек, последовал за весьма миловидной девушкой-гидом, вполуха слушая ее рассказ о жизненном пути Рассела.

Для него, будучи без малого наполовину историком, эта лекция не представляла ровным счетом никакого интереса. Маясь от скуки, юноша лишь машинально проверил, на месте ли бумажник.

Из-за недавнего