Колючее сердце - С. Дж. Сильвис

— Откуда вы двое знаете друг друга? — допытывается Бен, по-прежнему стоя слишком близко.

Готова я или нет, игра начинается.

Рука Торна остается в моей, и его поддержка за спиной дает мне силы собраться.

— Мы встречаемся, — я снова поворачиваюсь к Бену и наслаждаюсь шоком на его лице.

Его брови взлетают к волосам, а по лицу пробегает тень замешательства. Он переводит предательский взгляд на своего товарища по команде.

— Ты встречаешься с Брайар? — спрашивает Бен. — С каких пор?

Торн сужает глаза.

— А с каких пор тебя волнует, с кем я встречаюсь, Паттерсон?

Я сжимаю руку Торна, и он тут же опускает взгляд на меня. Внимательно изучает мое выражение лица, затем снова переключается на Бена.

Бену хватает нескольких секунд, чтобы пробормотать что-то и уйти.

Или, лучше сказать, уползти.

Торн слегка толкает меня локтем.

— Объяснишь, что это было?

От него приятно пахнет. Я сглатываю, игнорируя странное ощущение внизу живота.

— Бен мой бывший.

— А, — он явно удивлен. Его взгляд скользит по залу и останавливается на Бене.

Все пялятся на нас.

Включая Бена.

— Это неловко, — признаюсь я.

Пытаюсь высвободить руку, но пальцы Торна лишь крепче сжимают мои.

— Что именно? То, что твой бывший, который заодно мой напарник по команде, смотрит на меня так, будто я что-то украл у него? — Он усмехается.

Если я не ошибаюсь, Торну это даже нравится.

А вот мне — совсем нет.

— Я не принадлежу ему, — шиплю сквозь зубы.

Торн хмыкает.

— Чувствую тут какую-то враждебность, угрюмая кошка. Давай, рассказывай. Кто кого бросил?

Щеки горят от воспоминания, как Бен целовал другую, пока мы еще были вместе.

— Мне не нравится выражение твоего лица, — замечает Торн.

— А мне не нравится, как вся пиццерия уставилась на нас, — понижаю голос и наклоняюсь к нему. — Сделай что-нибудь.

На его лице появляется дерзкая ухмылка.

— Например? Поцеловать тебя?

Я задыхаюсь.

— Что? Нет! Я же сказала — никаких поцелуев.

Он тихо смеется:

— Шучу. Хотя… увидеть лицо Бена после этого было бы весело.

Правда. Но все равно — нет.

— Может, сядем уже? — спрашиваю я, отчаянно пытаясь выбраться из центра внимания.

Торн, который внезапно кажется нервным, резко кивает.

— Наверное, надо.

— Что значит «наверное»? — сердито шепчу я. — Это ты должен знать, что делать.

Торн начинает тянуть меня к дальнему столику, забитому футболистами и их подружками. Я узнаю некоторых девушек, но мы недостаточно близки, чтобы помнить их имена.

— Кто сказал, что я знаю, что делать? — спрашивает он. — Это у тебя уже был опыт отношений.

Со стороны, наверное, кажется, будто мы просто тихо беседуем. На самом деле мы препираемся, как пожилая женатая пара.

— У тебя тоже! — парирую я.

Торн останавливает меня, не дав приблизиться к столику, за которым сидят его друзья. Я сосредотачиваюсь на морщинке между его бровей, которая выдает замешательство.

— С чего ты взяла?

Я замираю, пытаясь вспомнить. Наверняка у него уже была девушка, верно? Я вглядываюсь в его безупречное лицо, но вижу только неуверенность и беспокойство.

— У меня никогда не было постоянной девушки, — он отводит взгляд, будто смущен. — И уж точно я не считал своими девушками тех, кого мне навязывали родители.

Торн снова берет меня за руку и тянет к столику. Он идет достаточно медленно, чтобы мне не приходилось волочить травмированное колено. Не знаю, делает ли он это, чтобы облегчить мне жизнь, или ему просто не хочется, чтобы его «девушка» выглядела калекой.

Прежде чем сесть и, вероятно, выставить себя дураками, заставив всех усомниться в наших отношениях, он наклоняется ко мне:

— И тех, с кем я просто трахался, я тоже не считаю своими девушками. Так что ты у меня первая, угрюмая кошка.

Жар растекается по шее и не спадает еще долго после того, как его теплое дыхание перестает касаться моей кожи.

Надеюсь, Торн подумает, что я смущена из-за того, что он представляет меня друзьям как свою девушку, а не потому, что меня зацепила мысль о том, как он трахается с кем-то.

К сожалению, думаю, дело в обоих вариантах.

16. ТОРН

Бен, мать его, Паттерсон.

К счастью, он не за нашим столом, но совсем рядом. И он все время кидает на нас взгляды, будто пытается сложить два и два. Разве так уж невероятно, что мы с Брайар вместе? Она же потрясающая. Да, она хмурится и морщится чаще, чем улыбается, носит только черное и кажется, что готова разодрать тебе лицо за одно неверное слово…

Но в ней есть мягкость. Ее рука все еще в моей, и ни один из нас не пытается высвободиться. Она нервничает — но что действительно удивляет, так это моя собственная нервозность.

Это правда: у меня никогда не было настоящей девушки. Никогда не хотел и не нуждался в ней. Во всяком случае, до сих пор. А теперь… я сжимаю её пальцы, и она тут же сжимает мои в ответ.

За нашим столом собрались в основном игроки нападения. Риз, конечно же — лучший раннинбек Шэдоу Вэлли. Аарон Джейкобс, наш центровой, и его девушка, с которой он давно вместе. Ее имя я, честно говоря, забыл… Когда они сошлись на первом курсе, я думал, что это будет просто интрижка.

Но они так и остались вместе, а я теперь не могу признаться, что даже не удосужился запомнить, как ее зовут. Это выставит меня полным мудаком, а я правда стараюсь им не быть.

Просто имена не мой конек.

Паттерсон — крайний защитник, как Стивен Макдауэлл. Они еще и лучшие друзья. И даже внешне чем-то похожи, если присмотреться. Знаете, как иногда люди похожи на своих собак?

Вот Бен Паттерсон и Стивен Макдауэлл — именно такой случай.

И да, для ясности: в этой аналогии Бен — именно собака.

— Как вы двое познакомились? — спрашивает девушка Аарона. — Мы даже не знали, что ты с кем-то встречаешься, Торн.

Черт, нам надо было обсудить и этот момент. То есть мне и Брайар. Мы же не продумали, что будем рассказывать людям. Полное отсутствие опыта в таких ситуациях заставляет мое сердце колотиться в бешеном ритме.

Я бы предпочел в этот момент смотреть в глаза монстру, а не ломать голову над тем, что ответить.

— Он поднял меня с тротуара, — говорит Брайар. Ее голос пробивается сквозь мою панику. — Какой-то идиот прошел мимо меня с открытым рюкзаком, и из него во все стороны посыпались бейсбольные мячи.

Я резко