Хейтер из рода Стужевых, том 4 - Зигмунд Крафт

к… отравлению моего сына, то ограничитесь вирой в зависимости от степени её участия в деле. Но я видел материалы дела, вам придётся очень постараться. Свалить всё на козла отпущения… Как её там, баронессу Мясоедову? Не выйдет.

Два графа смотрели друг на друга через стол — два полководца перед решающей битвой, где оружием были не мечи, а влияние, деньги и железная воля. Никто не уступал на этих первых переговорах.

Война была объявлена внезапно, Рожинова беспокоило лишь то, что с начала партии его дочь оказалась в заложниках. Но ничего, он во всём разберётся. Найдёт, кому было выгодно подставить студентку.

* * *

Интерлюдия

Комната для свиданий в СИЗО была стерильной и безликой. Серые стены, железный стол, прикрученный к полу, и два стула по разные стороны. Воздух пах хлоркой и тоской. Когда конвоир ввёл Татьяну, Валентин уже ждал её. Он сидел с идеально прямой спиной, но его пальцы нервно барабанили по столу. Увидев тени под глазами всегда прекрасно выглядящей сестры, его лицо, обычно выражающее лишь холодное высокомерие, исказилось от искреннего беспокойства.

— Таня, — он резко поднялся, его голос прозвучал громче, чем нужно. — С тобой всё в порядке? Они… они с тобой хорошо обращаются? Если кто-то из этих скотов посмел…

— Со мной всё в порядке, Валя, — Татьяна села напротив, её осанка была такой же безупречной, как и на светском приёме. Лишь взгляд выдавали напряжение. — Не драматизируй. Временные неудобства.

— Временные? — Валентин фыркнул, снова опускаясь на стул. — Это безобразие! Отец уверен, что ты невиновна. И я тоже. Ты не настолько глупа, чтобы целенаправленно вредить отпрыску Огневых. Это же откровенная провокация! Кто-то очень умело сфабриковал все эти «улики».

Он говорил громко, с привычной для него самоуверенностью, как будто сама мысль о виновности сестры являлась личным оскорблением.

— Конечно, — поддержала его Таня, её голос был ровным, но в глубине глаз плескалась тревога. — Всё это выглядит крайне нелепо. На что злопыхатели только надеялись, фабрикуя это дело, не понимаю, — она пожала плечами.

— Нелепо и глупо! — подхватил Валентин. — Но не волнуйся. Отец уже ведёт расследование. Мы найдём тех, кто посмел тебя подставить. Мы вычислим всех, кому была выгодна эта низкая интрига. И будь уверена, — его губы растянулись в холодной, безрадостной улыбке, — наш дом покарает их с такой силой, что это станет уроком для всех, кто посмеет косо посмотреть на Рожиновых.

Он говорил с непоколебимой уверенностью человека, с рождения привыкшего к безнаказанности и власти. Его забота была грубой и эгоцентричной, но в ней не было фальши. Он искренне верил в её невиновность и был готов сокрушить любого, кто встанет на их пути.

— Решили столкнуть лбами двух графов, словно заправских алкашей простолюдинов? — продолжал он возмущаться. — Глупцы! Будто мы не сможем докопаться до истины! У нас связи и людской ресурс высшего качества. Как бы тщательно эту аферу ни подготовили, мы быстро её разберём по кирпичикам. И виновники пожалеют, вот увидишь. Ты скоро вернёшься домой.

— Спасибо, Валя, — тихо сказала Татьяна, и на её лицо на мгновение легла маска сестринской нежности. — Спасибо, что веришь в меня.

— Разумеется, я верю, — он откинулся на спинку стула с видом человека, уже почти одержавшего победу. — Скоро ты выйдешь отсюда, и мы займёмся восстановлением твоей репутации. Эти клеветники ещё пожалеют. Наверняка и Стужев там как-то затесался. В этот раз рукой не отделается, я ему все кости переломаю, падали!

Они поговорили ещё несколько минут, Валентин делился последними новостями в их общих делах и планами на будущее, словно она была не в СИЗО, а в санатории. Когда свидание подошло к концу, и конвоир уже ждал у двери, Валентин встал.

— Держись, сестра. Скоро всё закончится. Немного осталось.

Он ушёл с гулким скрипом железной двери и звонким щелчком затворного механизма. Его шаги эхом отдавались в коридоре ещё какое-то время.

Таню так же отвели в её одиночную камеру. Более уютную, чем то помещение, где она оказалась в первый день, но это фактически ничего не меняло.

Когда дверь за её спиной закрылась, девушка осталась одна в безмолвной, удушающей комнате, и маска рухнула. Татьяна сгорбилась, схватившись за голову руками, её пальцы впились в волосы. Глухой, безнадёжный стон вырвался из её груди.

Близкие верили в её невиновность. Отец тратил ресурсы, чтобы найти «настоящих» виновных. Валентин клялся в мести. А она… она сидела здесь и знала правду. Правду, которая была страшнее любой фабрикации. Она была виновата. Она посмела причинить вред графу Михаилу Огневу просто потому что могла. Просто потому что он, сам того не осознавая, встал у неё на пути. И это было лишь её прихотью — попытаться манипулировать парнем, а потом, когда это не удалось, подсадить на наркотики.

— Нет, они не докажут, — прошептала она и выпрямилась.

Да, её родственники помогут. Найдут крайних. Да, так оно и будет. Она оставила достаточно ниточек, улик, ведущих к другим людям.

О том, что её гордая, самоуверенная семья, не желая видеть очевидного, рыла ей яму, Татьяне думать не хотелось. Она желала цепляться за любой повод для спасения, как за последнюю соломинку. Это было ей жизненно необходимо, чтобы не впасть в бездну отчаяния.

Глава 9

Мой день рождения наступил неожиданно быстро. Мы отметили его посиделками в кафе, а на выходные я позвал всех в своё родовое поместье. Собирался представить своих новых друзей Холодову, старые-то «закончились». Тех он знал, приходили. Я же хотел показать, что моя жизнь бурлит, и на этот раз мои друзья настоящие, которые ценят меня и уважают.

Помня Новый год, не хотел звать Ксюшу Цветаеву, которая мнила себя уже моей девушкой, практически невестой. Благо, она сама уехала к себе в город из-за дня рождения родственника. Можно сказать, что мне повезло, что даты близкие.

Такси привезло всех нас четверых к дому. Вечнозелёные кусты закрывали вид на двор, но крышу было видно. Холодов пока не убрал новогоднюю иллюминацию, что мне нравилось. В вечерних сумерках светилось красиво.

Мария выскочила первой и открыла калитку магнитным ключом. Она всё ещё была в обиде на меня, но в этот день решила молчать. Собственно, в кафе её не было, и отметили мы вчетвером: Ксюша, Ксения, Вася и я.

Зачем-то нам навстречу выскочили служанки и кинулись помогать с вещами. Но взяли сумки только у Ксении и Марии, мы с Васей свои не отдали. Да и было там не так много, на самом-то деле.

В холле нас ждал