Гарри Поттер и стрела Судьбы - Артем Всеволодович Туров

Кто бы знал, как сильно мне хотелось под невидимостью подойти к автомобилю и просто воткнуть клык василиска свинье в глаз. Однако так сильно рисковать я не мог. Добрый дедушка мог запросто просечь фишку и послать меня на курорт в северном море, под названием Азкабан. Не навечно, как Сириуса, но на довольно долгий срок. Поэтому пришлось сдерживаться.

Но, перед этим конечно же я проследил, чтобы Гермиона без всяких проблем добралась до родителей. По пути Молли Уизли посмотрела на нее долгим взглядом, и даже вяло спросила о чем-то у Рончика, но основное ее внимание было в сторону поезда.

Пришлось вернуться и выйти из поезда, но зайдя за спины парочки зевак, дождавшись отмашки учителя того мгновения, когда на нас никто не смотрит, снова исчезнуть.

Теперь рыжие недоразумения зафиксировали, что я вышел из поезда. А то, что не встретился с ними, в том уже их вина, вернее вина их невнимательности. Наверняка эта карга приготовила для меня новую более убойную дозу зелий, и не факт, что эта дрянь не распространяется воздушно-капельным путем, если подойти слишком близко.

Конечно же, как и с Верноном, мне хотелось бы подойти и сказать пару ласковых слов. Но это могло помешать моим планам, так что я не собирался рисковать. Просто прошел мимо них.

Мне повезло, что Гермиона знала магию на уровне ЖАБА, так что она смогла без проблем уменьшить мои вещи и положить в карман.

Правда в пути, еще за пару часов до приезда я слегка призадумался над одним вопросом. Нужно было избавиться от моего бывшего фамиляра, то есть Хедвига. Но убивать животину перед Гермионой я не хотел, так что ждал, когда она уснет или хотя бы уйдет в туалет. Но, этого так и не случилось, и мне пришлось отвечать на ее прямой вопрос насчет того, о чем я задумался так сильно.

Гермиона сильно поменялась. Очень сильно. Но не могу сказать, что мне это как-то не нравилось. Любое горе меняет людей, а в данном случае кто-бы что не говорил, я нес ответственность за изменения, произошедшие с девушкой, так что все было в норме.

Узнав, что я хочу свернуть шею сове и выбросить в окно, девушка не стала возмущаться, а долго смеялась. Оказалось, что свернуть шею сове задача довольно нетривиальная. Пришлось пырнуть клыком василиска и швырять в окно.

Зачем я это сделал? Так на проклятой животинке не осталось места, где не было бы прикреплено следящие, управляющие и еще какие чары. Да и сама сова больше не была моим фамиляром. Учитель снял эту гадость еще тогда, когда избавлял меня от крестража.

И ведь действительно, чертов великан здорово подставил меня с этой совой. Ведь нормальные маги берут в фамиляры магических или полумагических животных с долгой продолжительностью жизни. Ведь при смерти фамиляра страдает и хозяин. Иногда происходит довольно чувствительный откат.

Специальные совы для почты не без помощи чар и без всяких привязок достаточно сообразительны, чтобы делать свою работу. Никто так не делает. И только дурачок Поттер радовался, что его сова самая умная. Да еще и самая красивая. Логично же, что специальная почта должна лететь в лапах настолько заметной птички, а не кого-то более невзрачного, чтобы никто не смог отследить. Короче, со всех сторон с этой птичкой была подстава. Еще один предатель в моей жизни в долгой череде предателей. Рука ни на секунду не дрогнула.

Тем более, очень скоро мне предстояло сделать нечто намного страшнее, плюс нужно было убедиться в одной гипотезе учителя.

«Так и знал малец!» – воскликнул учитель, как только сова сдохла.

«О чем вы?»

«О твоей мантии, конечно. Она, как я и думал, заряжается некроэнергией и постепенно восстанавливает былую мощь.»

«То есть сейчас моя невидимость слаба?»

«Сейчас на тебе просто невидимый кусок ткани. Поверь, она умеют намного большее. Только вот я подозреваю, что один белобородых пидорас очень долго облучал твою мантию истинным светом, надеясь свести на нет почти все ее свойства и сделав из нее дешевенький артефакт для детей.»

«То есть для того, чтобы мантия вновь стала сильной, мне нужно убивать?»

«Не надо так сильно драматизировать. Найдешь ближайшую скотобойню, и убьешь пару десятков коров. А ты думал, я заставлю тебя стать маньяком?»

«Были такие мысли.»

«Не бойся. У тебя будет много шансов убивать по делу. К сожалению, твоя жизнь не такая уж и добрая сказка. Ставлю тысячу галеонов, что на вокзале тебе не позволят просто так уйти. И возможно тебе придется действовать довольно…»

«Ставка не принята. Я и так знаю, что все это произойдет. И если это будет кто-то из знакомых…»

К сожалению или, к счастью, мои подозрения подтвердились.

Для начала я подошел к новенькому драндулету Вернона. Свинья стояла рядом с машиной и с ненавистью смотрела на меня.

Признаю, что дипломатия моя слабая сторона, так что вместо приветствий я врезал в кадык с раскрытой ладонью, а после от души заехал в солнечное сплетение, от чего и так дезориентированный урод согнулся пополам.

Пришлось взять под руку и быстро усадить за руль, а после, закрыв водительскую дверь, взять за шею и раз пять заставить дядюшку поцеловаться с рулем.

– Слушай внимательно урод. Больше вы меня не увидите. Но если я узнаю, что вы за моей спиной подписали какие-нибудь документы или сделали еще какую хрень, то вы всей семьей будете молить о смерти. Если кто спросит, скажешь, что я теперь живу с учителем. А теперь я больше не задерживаю тебя сука.

Окровавленное лицо этого садиста смотрелось для меня эстетичнее чем лучшие картины художников ренессанса. Было в этой мысли что-то не сходящееся, но я не стал зацикливаться, а вместо этого повернувшись на месте прошагал в сторону вокзального туалета.

Шагающие за мной авроры даже не подумали скрываться. И как я и говорил, этих уродов я знал. Хотя, они конечно же были не в курсе, о том, что я их знал, ведь после каждого нашего знакомства я получил от одного из этих уродов обливиэйт.

Кстати, само это действие, то есть применение удаляющего память заклинания в отношении ребенка, само по себе тянет на три года Азкабана. Ведь если бы не учитель, который капитально отремонтировал мой чердак, то я бы остался дурачком после стольких обливиэйтов.

Это случалось каждый раз, как я сбегал из дома и просил