Гарри Поттер и стрела Судьбы - Артем Всеволодович Туров

помощи у полиции, соседей или же просто сбегал, не разбирая дороги, после очередных побоев. Это, конечно если я был в состоянии бежать, или же когда восстанавливался.

Только ни разу за все это время я не увидел сочувствия в глазах этих уродов в красных мантиях. Только раздражение. Только недовольство. А некоторые еще и от себя добавляли, перед тем как вернуть меня назад и стереть память.

Короче любить этих мразей мне было за что. Но предательская дрожь в руках все равно присутствовала, что как по мне нормально.

Зайдя в туалет, я сразу же вытащил парочку заточек собственного приготовления, и достав пузырек с ядом акромантулов намазал их ядом.

Светить клык василиска было нельзя. Хоть он и остался очень ядовитым инструментом, но Дамби мог бы очень быстро понять, кто автор композиции «писсуар, кровь, дохлые члены ордена феникса». Поэтому решил воспользоваться спизженным у Хагрида ядом акромантулов.

А вот заточки пришлось делать самому. Из зубной щетки и ложки. Если во всех остальных делах учитель часто требовал, чтобы я действовал только магией, то тут он уперся. Оказалось, что делать заточки не такая уж и простая работа. То она слишком хрупкая, то не очень острая, то и вовсе сломалась.

Но сам навык, раздобыть оружие без всякой магии, тоже полезен по-своему. Так что я не жаловался. То есть однажды я вякнул что-то про трансфигурацию, и мне пришлось учиться еще и делать то же самое через нее. Но в руках я держал продукты собственного приготовления.

Дальше было проще. В невидимость я зашел, как только дверь туалета за мной закрылась. Ну и именно в этот момент вся нервозность пропала.

Дверь эти уроды открыли с ноги и сразу же завалились внутрь, зовя меня по имени. Изверги даже не подумали, что я могу вообще-то заниматься довольно важным делом. Представляю в какую панику я бы впал, если бы сейчас сидел на толчке.

Но дурацкие мысли не помешали скользнуть тихим шагом за спину первого и воткнуть заточку в шею, и сразу же, не выжидая реакция, быстрым броском приблизиться к второму.

К сожалению, второй был намного выше своего товарища, и в шею я мог не попасть, так что проткнул почку.

Надеяться только на яд и рану я не стал, так что ударил сначала под колено, а потом воткнул ту же заточку в ухо.

Яд у паучков был ядреный, так что долго прождать не понадобилось. Правда пришлось по настоянию учителя сделать контрольные удары – ногой в горло, гарантированная смерть, если быстро не помочь.

Забрав палочки ублюдков, конечно, после того как учитель подтвердил, что на них нет никаких следящих чар, я очистил себя и сразу же вышел из туалета и пошел в сторону ближайшего светофора.

Согласно заранее согласованному плану, отец Гермионы должен повернуть направо у ближайшего светофора, а дальше остановить машину и открыть капот. Вроде как машина сломалась. Стандартная ситуация.

Ну и задняя дверь с пассажирской стороны была открыта, так что я смог скользнуть в салон в невидимости.

Вроде бы в душе должно было что-то всколыхнуться после убийства двух разумных, но…

– Добрый день мистер и миссис Грейнджеры. Прошу прощения за свой неподобающий вид, – сказал я, все еще находясь невидимости, и сжимая руку Гермионы.

А на душе у меня было лишь волнение по случаю знакомства с родителями моей девочки, и больше ничего.

Глава 10

Сказать, что родители Гермионы были удивлены, хотя Гермиона их заранее предупредила о моей невидимости, это не сказать ничего.

– Папа, мама, знакомьтесь. Это Гарри Поттер, мой парень. Гарри, это мои родители, Ден и Эмма Грейнджеры.

Если моя невидимость была просто довольно странной, то вот последующие слова моей подруги просто взорвали атмосферу в машине. День чуть не вырулил на встречную полосу, так как мы уже начали двигаться.

– Не думала дочка, что это заявление прозвучит так рано.

– И все же, давайте отложим ее на потом. Сейчас важно доехать до дырявого котла, – решила сменить тему Гермиона.

– Дочь, а может оставим это на завтра. Вы наверняка устали за день, да и нужно…

– Простите что прерываю мистер Грейнджер, но по всей видимости Гермиона не сказала вам, зачем нам нужно попасть на Косую.

– По каким-то важным делам, но я думаю…

– В больницу. Простите что опять перебил. Нам нужно попасть в больницу Святого Мунго. Нас обеих отравили очень неприятными зельями, и хотелось бы поскорее избавиться от этой дряни.

– Гарри!

– Гермиона, сейчас не время для детских выходок с секретиками. На кону как минимум наше душевное здоровье.

– Ну ка невидимый парень поподробней, что за отравление и чем это грозит? – тон мистера Грейнджера сразу стал прохладнее на пару градусов.

– Меня и вашу дочь на протяжении двух лет травил наш как мы думали друг.

– Зачем ему это? И откуда вы знаете?

– Это сейчас так важно? Давайте просто доберемся до проклятой больницы, а дальше будет видно.

– Я не собираюсь слушать детские бредни…

– Тогда остановите машину, я вместе с Гермионой доберусь сам.

– Папа! Сейчас не время для этого!

– Дочь, ты абсолютно уверена в том, что тебя отравили? И что это за отрава?

И опять же, мне уже начал надоедать этот мужик.

– Да папа, я абсолютно уверена. Травили нас магическими зельями. И нам нужно поскорее добраться до Мунго. Это важно.

– Хорошо. Я доверюсь тебе и твоему другу.

Слово друг было особенно сильно подчеркнуто. Гермиона своей детской выходкой, обозвав меня своим парнем, сразу же настроила своих родителей против меня. С другой стороны, мне так было даже проще. Не нужно было смотреть на приторно вежливые улыбки.

Конечно, хотелось бы иметь хорошие отношения с этими людьми, но если они продолжат вести себя так подчеркнуто холодно…

– Может быть хотя бы расскажешь, почему твой друг имеет такой экстравагантный вид?

– Гарри просто…

Я сжал ладонь девушки, заставляя ее замолчать.

– Если вас что-то беспокоит, можете спрашивать у меня мистер Грейнджер.

– Я и спрашиваю. Почему ты невидим парень, и что за шпионские игры?

– Во-первых, не парень. Так как вы родители моей девушки, можете обращаться ко мне по имени. А вообще-то принято обращаться наследник Поттер, а после моего совершеннолетия лорд Поттер. Насколько я знаю, в Британии все еще действует монархия, а ее величество чувствует себя