Голоса из окон. Тайны старинных усадеб Петербурга - Екатерина Вячеславовна Кубрякова

Петр был занят распоряжениями по тушению огня, в Зимнем дворце появился на свет мальчик, получивший имя Алексей Бобринский. Мальчик был тут же передан в семью Шкурина, и с того времени его считали сыном гардеробмейстера, скрывая его истинное происхождение.

Слухи о семье Петра III и Екатерины не утихали, и, хотя императору уже было сложно удерживать свою власть, положение Екатерины при дворе было не менее шатким, особенно после рождения сына от любовника. Петр III не скрывал своих намерений развестись с супругой и жениться на фаворитке Елизавете Воронцовой. Он унижал Екатерину, а вскоре и отдал приказ арестовать ее. В это время в гвардии нарастала смута, и братья Орловы, понимая, что заговор может быть раскрыт, решили действовать решительно.

25. Алексей Бобринский

В один день Екатерина получила присягу от гвардии, Сената и Синода и была провозглашена Императрицей. Петра III отправили в Ропшу под охраной гвардейцев, командуемых Алексеем Орловым. Спустя неделю Петр скончался. Официально говорилось, что причиной смерти стал приступ геморроидальных колик, но ходили слухи, что к его гибели мог быть причастен Алексей Орлов, дядя двухмесячного Алексея Бобринского.

Став императрицей, Екатерина не забыла о верном гардеробмейстере Василии Шкурине, который сыграл решающую роль не только в таинственном рождении ее сына, но и в его дальнейшем воспитании. В благодарность за его преданность она подарила ему эту усадьбу в Дылицах. Здесь, в уединении, прошли первые годы жизни Алеши под заботой Шкурина, который принял мальчика как своего сына и оставался его опекуном до тринадцати лет.

Василий Григорьевич был добрым и нестрогим воспитателем. Он добросовестно хранил драгоценности Алеши – золотой крестик, кольцо, две маленькие табакерки и бриллиантовые запонки – подарки от августейшей матери. Судьба графа Бобринского была полна испытаний, но доброта старика Шкурина осталась в его памяти навсегда. После его смерти Алеша записал в дневнике: «Это меня очень огорчило. Он был очень добр ко мне, и я обязан всей его семье. <…> Ночью я не мог заснуть: мне все представлялся покойный В.Г.Ш. Я целый час плакал…»[97]

При Шкуриных, чья семья владела Дылицами почти целый век, усадьба пережила значительные преобразования. Территория расширилась, парк был благоустроен, а рядом появились новые хозяйственные постройки, включая мельницу. Однако главной постройкой этого времени стал храм Владимирской иконы Божией матери, возведенный в 1766 году по проекту зодчего Саввы Чевакинского. Этот храм стал одной из главных достопримечательностей усадьбы и сохранился до наших дней.

В середине XIX века семья Шкуриных приняла решение продать усадьбу, и в ее стенах поселилась, наконец, одна из самых известных ее хозяек – Елизавета Эсперовна Трубецкая, о которой мы начали этот рассказ.

В свете не без сарказма говорили, что князь Петр Никитич Трубецкой «не имеет ни ума, ни дара слова, но “выйдя замуж” за богатую княжну, он состоит под ее опекой; она, крошечная ростом, но исполин честолюбием, непременно хочет играть роль»[98].

26. Князь Петр Трубецкой

Роль местной императрицы юная Лизон исполняла блестяще. Молодая княгиня снискала славу своей любовью к роскоши, утонченными манерами и острым умом. Она поддерживала дружеские отношения с выдающимися личностями своего времени и вела переписку с ними. Часто бывая за границей, в особенности в Париже, Лизон увлекалась политикой. Она тесно общалась с французскими политиками, такими как Гизо, Тьер и Жирарден, а затем передавала в Россию свежие политические сплетни, переписываясь с министром иностранных дел князем Горчаковым и поэтом-дипломатом Федором Тютчевым, который был ответственным за цензуру. Ходили слухи, что она могла быть тайным агентом русского министерства иностранных дел. В одном из своих писем Горчакову она заявляла: «Среди различных интересов, которые я имею в Париже, нет для меня большего, как создавать для моей страны пламенных защитников»[99].

Проводя главный светский сезон – зиму – в Петербурге и Париже, Лизон с семьей каждое лето переселялась в свою усадьбу в Елизаветино. Она владела этим имением более полувека, и за это время местность превратилась в полное отражение ее желаний и вкусов.

Модный архитектор Геральд Боссе построил здесь новый дворец, величественный и роскошный, выполненный в барочном стиле, который напоминал о легкомысленных временах правления императрицы Елизаветы. Лизон, не уступая своей предшественнице в размахе праздников, устраивала в этом дворце театральные представления, великолепные приемы, парадные обеды и яркие праздники с фейерверками, превращая каждый момент в изысканное торжество.

Залы дворца были обставлены изысканной резной мебелью в стиле Людовика XIV, а страсть хозяйки к экстравагантности выражалась в редких для петербургских интерьеров мандариновых деревьях и пальмах, которые украшали усадьбу. Выход на балкон украшали две деревянные статуи арапов, держащие в руках золоченые корзины для цветов – модный в то время символ высшего света и элитарности.

Элитарность была свойственна Лизон как никому другому. Каждый день она репетировала перед зеркалом жесты, улыбку, тратя по несколько часов на совершенствование своей манеры говорить, походки и внешности. Когда она входила в зал, казалось, что начинается театральное представление. Но княгиня не только внешностью и манерами подчеркивала свой статус. Она стала первой скрупулезной собирательницей исторических материалов о роде Трубецких и посвятила годы написанию «Сказания о роде князей Трубецких», где собрала биографии представителей рода Трубецких с 1400 года.

Изящный образ хозяйки имения отражался буквально во всем. Так, в парке Елизаветино весной и летом можно было прогуляться по живописной аллее, наслаждаясь ароматом редких сирени и роз. Одна из роз ремонтантного гибридного сорта, выведенная французским садовником Луи Левеком в 1878 году, носила имя «Princesse Lise Troubetskoi». У Петра Никитича тоже был свой цветок – сорт пиона под названием «Prince Pierre Troubetskoy».

Елисаветино! Налево,

От станции в одной версте,

Тоскует дылицкая дева,

По своему, о красоте…

Дыша Оранской Изабеллой,

Вступаю в лиственный покой.

Молчит дворец меж сосен белый

И парк княгини Трубецкой[100].

Огромный парк, раскинувшийся на шестнадцати гектарах, был разбит приглашенными иностранными специалистами в английском стиле. Деревья и кустарники разных видов были так гармонично расположены, что в любое время года парк радовал глаз своим многоцветием. Елизавета Эсперовна особенно любила яркие оазисы цветников, которые то и дело появлялись среди ровных газонов, тенистых аллей, у подножий скульптур и лестниц. Одним из оригинальных украшений парка был цветущий календарь, в котором цифры, составленные из цветов, ежедневно менялись.

Северная часть парка была хозяйственной – здесь росли персиковые и апельсиновые деревья, были разбиты огороды и оранжереи.

Не обошлось и без беседок необычной формы. Так, пройдя «Аллею вздохов», Елизавета и Петр могли отдохнуть в березовой беседке,