Пойдем со мной. Жизнь в рассказах, или Истории о жизни - Анна Елизарова

вечеру, женщина с девочкой успели вдоволь настояться в магазинной очереди, а после принять гостей: проведать бабушку Машу пришли дочь с внучкой. Какая пропасть лежала между нею и этим вылюбленным ребенком! Наивность и безоблачное детство против ощетинившегося и недоверчивого зверька. Девочка пыталась разыграть Олю, развеселить, но та не понимала смысла ни в куклах, ни в одежках для них. У Оли была одна задача – выжить в этом бессердечном мире, который вместо воды неизменно подсовывал ей уксус.

– Не боишься, что обчистит тебя? – шепотом проявила беспокойство дочь бабушки Маши.

Она не разделяла материного великодушия и вместо сочувствия проявляла к Оле настороженность. Кучка одежды и пара обуви, ранее предназначавшиеся для ее дочери, теперь были отложены для Оли.

– Я не думаю… Но если это произойдет, значит, ей нужнее.

– Мама! – возмутилась молодая женщина и шикнула. – Хотя бы золото спрячь!

* * *

Пока поднимались на третий этаж в квартиру тети Аллы, Оля забывала, как нужно дышать. Дверь им открыла беременная девушка, ее дочь.

– Настя.

– Оля.

– Стало быть, мы двоюродные сестры…

Анастасия во все глаза смотрела на девочку. Никакого сходства.

– Мама задремала, проходите пока в гостиную, а я принесу чай.

Там их приветливо встретил молодой человек – ее муж. После недолгих предисловий Оля, подбадриваемая тетей Машей, начала рассказывать свою судьбу. У Анастасии с мужем вставали дыбом волосы, вытягивались лица… Настя погладила шевельнувшийся живот. До них медленно, но доходило, зачем девочка пожаловала в такую даль.

Тетя Алла, исхудалая и седая, хлопала на Олю выцветшими глазами и плакала. В последний раз она видела девочку крохой, а о рождении Тишки знала лишь из короткого письма. Все намерения Оли улетучились, все надежды на спасение и нормальную жизнь испарились без следа. Она стояла перед постелью тяжелобольной, как истукан. Молча.

– Ну, давай же, Оленька, – сказала бабушка Маша, – расскажи тете о себе.

Тетя Алла что-то нетерпеливо мычала, закованная в обездвиженное тело. Оля не могла на нее смотреть, она вцепилась испуганными глазами в цветочки на простыне.

– Мамы с папой больше нет. Мы с Тишкой, ему четыре, остались одни. Жили на улице, пока нас не поймала милиция. Тишка остался в больнице с пневмонией, а я сбежала, чтобы найти вас, чтобы попросить…

Оля осеклась. О чем теперь просить? Тетя Алла побелела, как мел.

Слышно было, как в гостиной эмоционально перешептываются молодые люди. Девочка обняла лежачую женщину. От нее пахло одними лекарствами.

– Простите меня. Я зря вас побеспокоила.

Оля с бабушкой Машей собрались уходить. Поношенные сандалики никак не хотели застегиваться. Из гостиной с мокрым лицом вышла Анастасия.

– Оля, у тебя есть какие-то вещи или ты без ничего?

Ответила бабушка Маша:

– Там были одни лохмотья да чудом сохранившиеся документы. Я ей выделила кое-что от внучки.

– Оставайся.

Анастасия пронзительно смотрела на Олю, не веря в собственное благородство.

– Что?

– Оставайся жить у нас. Мы решили с дядей Лешей удочерить тебя. Не представляю пока, как это сделать… Но разберемся. Все-таки мы родня…

– А… А мой брат, Тишка?

– Зая… Ведь он уже в детдоме, верно? И так далеко! Боюсь, вас двоих мы не потянем. У нас скоро родится малыш, а время такое, что все полки на кухне пустые. Так ты остаешься?

Оля вопросительно и растерянно обратилась к бабушке Маше. Та улыбнулась и кивнула.

– Я завтра привезу тебе вещички. Может, еще кое-что подсобираю.

На расстеленном диване Оля ворочалась всю ночь. Гостиная большая, прохладная. К утру она приняла твердое решение.

– Раз вы можете взять только одного из нас, умоляю вас забрать к себе Тишку. Он совсем маленький, беззащитный и очень хороший. С ним не будет никаких хлопот. А я на улице поживу, я привыкла.

Настя, опешив, выронила вилку с нанизанным кусочком яичницы. Оля продолжила дрогнувшим голоском:

– Я сама раздобуду денег на билет, я умею… И поеду искать его в Москву. Ведь вы возьмете его, пожалуйста? Он намного лучше меня, честное слово…

* * *

– К сожалению, мы вряд ли сможем вам помочь в поиске ребенка, – начальница отдела опеки в сомнении покривила губы, – обращайтесь непосредственно на месте. Сколько, говоришь, прошло времени с тех пор, как ты видела брата в последний раз?

– Точно не знаю, примерно месяц… – неуверенно ответила Оля и взглянула на свою будущую опекуншу, чтобы понять ее реакцию. Настя при этом часто заморгала и опустила глаза. На такие подвиги, как поездка в столицу, она вряд ли готова. Да и где находятся эти приюты? Она никогда не была в Москве.

Начальница ковырнула со стола, заваленного бумагами, присохший клей и предположила:

– Значит, скорее всего уже в детдоме, если, конечно… Все-таки двусторонняя пневмония… – перехватив отнюдь не детский взгляд Оли, она осеклась и оскалила в фальшивой улыбке зубы, – но я уверена, что с ним все в порядке. Он в одном из детских домов. Да.

– А его не могли просто выгнать на улицу? – выказала свое самое большое опасение Оля.

– Да что же они, совсем нелюди, что ли?! Исключено! – ужаснулась женщина.

– Но ребята, с которыми я жила в подвале, говорили, что их просто отпускали на улицу, чтобы они шли к маме.

– Ты жила в подвале?! Жуть какая. Всех без исключения бродяжек после обследования в больнице должны помещать в детский дом. А ребята наверняка пошутили.

«Много вы знаете здесь, в глубинке. У вас и беспризорников раз-два и обчелся», – подумала, нахмурившись, Оля.

В наступившей тишине Настя дописала заявление на опекунство. Начальница тоже что-то строчила на отдельный листок из тонкой книжонки.

– Ваше заявление будет рассмотрено в течение 10 дней, – она приняла бумаги от Анастасии и передала ей свой листок, – а это вам. Адреса детских домов. Здесь и областных несколько. Может, у них еще какие-то открылись, я не знаю – y меня старое пособие. Вы, конечно, можете отправить им запросы, но это долго, сами понимаете.

– Спасибо.

Они вышли. Настя была очень расстроена. После скудного дождя парила невыносимая жара. Не дойдя до остановки, они присели на аллейную лавочку. Жгучее, беспощадное солнце резалось о густую ясеневую листву. Мир слишком реален. До грубости. До костей. В нем нет места для сказок. Счастье живет только на страницах зачитанных книг.

Настя погладила округлившийся живот. Решение взять к себе и Тишку им с мужем далось крайне непросто. Ведь они совсем молоды – и сразу трое детей!

– Я не могу поехать в Москву, Оль. Не в таком состоянии. Да и маму не на кого оставлять.

– Все в порядке. Я поеду сама.

– Прекрати! Ты ребенок! Я никуда тебя не отпущу.

Оля встала.