Пять ударов в минуту - Амалия Мо

— У тебя фетиш постоянно причинять мне боль? — совершенно спокойно, без страха, спросила я.

Пальцы едва заметно дрогнули, но Риэль быстро вернул себе контроль, продолжая сдавливать мою шею.

— Просто… убей… меня…

Слёзы больше не держались. Лицо Кронвейна размывалось, но я продолжала пялиться на него, ожидая.

— Давай… Ты… хочешь… Всегда… хотел…

Воздух в лёгких закончился, и я рефлекторно вцепилась в его руку, пытаясь ослабить хватку. Инстинкт самосохранения вопил о том, что надо бороться. Ногти впились в кожу его перчаток, но толку от этого не было.

Лёгкие сжались в спазме, грудь судорожно дёрнулась, пытаясь вдохнуть там, где уже нечего было ловить. Перед глазами поплыли тёмные пятна, тело начинало холодеть, а в ушах стоял гул, будто море накрывало с головой. Пальцы, которые мгновение назад пытались бороться, ослабли.

Вот и всё…

Оказывается, мучения так просто можно было прекратить.

Хотелось подарить ему улыбку, пусть слабую, мимолётную, но искреннюю. Вряд ли это получилось.

Когда хватка вдруг разжалась, воздух ворвался в лёгкие с такой силой, что я согнулась пополам, закашлявшись. Боль разорвала грудь, но я дышала — судорожно, жадно, всхлипывая, не в силах сразу остановиться.

Я сползла вниз, цепляясь за сиденье. Зрение постепенно вернулось в норму, и я пожалела, потому что увидела, как Кронвейн непринуждённо уставился в экран телефона.

Впервые за всё время меня осенило: если я останусь с ним, вряд ли выживу. Он дождётся, пока я рожу ему ребёнка, а после избавится от меня. Только что он едва не задушил меня одной рукой, и сделает это, когда я перестану иметь для него ценность…

Страх поселился в груди, заставляя задрожать.

Я добровольно поставила подпись на собственную смерть…

Если хочу выжить, надо быть осторожнее. Надо делать всё, как он говорит, чтобы не провоцировать.

Забравшись обратно, я отодвинулась от него, насколько это было возможно в салоне машины.

«Ты справишься, Лидия. Всегда справлялась. Он годами изводил тебя. Нет ничего такого, что могло бы тебя сломать…»

— Если я ещё хоть раз увижу, что ты стоишь в компании мужчин, которые не являются твоей семьёй, тебя ждёт куда большее наказание. Поняла?

— Поняла, — отозвалась я, нервно перебирая пальцы.

— О чём ты говорила со своим отцом?

— Он настаивает, чтобы я развелась, — искренне ответила я.

Я кожей ощутила, что Кронвейн повернул голову и сверлил меня взглядом.

— Какое ему дело до нашего союза?

— Наверное, проснулась отцовская забота. Откуда мне знать.

— И что же ответила, моя serpens?

— Что это невозможно, пока я не рожу твоего наследника.

— Молодец, хоть в чём-то ты не бесполезна.

Пошёл на хрен!

Именно так хотелось ответить, но я прикусила язык. Достаточно и одной попытки моего убийства на сегодня.

К моему удивлению, водитель Кронвейна привёз нас не в его дом, а к моей квартире.

— Тебе нужно собрать вещи. На этот раз — без глупостей.

Пулей вылетев из машины, я побежала собираться. Надежда, что Риэль не потащился за мной, растворилась, когда его рука легла на почти закрывшуюся дверь лифта.

Я не стала это комментировать, отошла подальше и опустила голову, чтобы не смотреть на него.

Насколько идиоткой надо было быть, чтобы влюбиться в такого мужчину? Малолетняя Лидия абсолютно не обладала интуицией, а ведь она ещё много лет назад вопила, чтобы я держалась от него подальше.

И из-за него я столько времени мучилась, страдала и ревела в подушку?

Ответ пришёл слишком быстро и слишком ясно — да. Потому что я тогда верила. Верила в то, что за холодом скрывается что-то человеческое, что ненависть — это просто форма боли, а боль можно вылечить. Какая же наивная чушь. Некоторые не болеют — они заражают.

Ощущение безопасности, которое я всегда ценила в родных стенах, развеялось, стоило Кронвейну войти следом. Я молча прошла в спальню и открыла шкаф. Руки дрожали, но я заставила себя двигаться быстро и аккуратно.

Каждая вещь, которую я складывала в сумку, была как маленькое прощание. С этой жизнью. С иллюзией, что у меня есть дом. С возможностью когда-нибудь быть просто собой.

Я чувствовала его присутствие за спиной, даже не оборачиваясь. Старалась не вздрогнуть, когда его рука легла на моё плечо.

— Выпей, тебе нужна кровь, — это прозвучало почти как нормальное обращение. Но Риэль и нормальность не шли даже в одном ряду.

Равнодушно уставившись на стакан, в который он залил кровь из холодильника, я покачала головой.

— Не надо, я справлюсь…

Жалкая попытка доказать что-то тому, кому плевать. Конечно, это была никакая не просьба, а приказ. Кронвейн подошёл почти вплотную, положил руку мне на затылок и приблизил кровь прямо к лицу.

— Не выпьешь сама — я силой заставлю.

Снова предательские слёзы… Если выпью кровь сейчас, то в эту овуляцию зачатие может не случится… До следующей ждать почти полгода. Шесть месяцев унижения, боли и страданий.

— Риэль, пожалуйста, я хочу этого ребёнка. Я смогу держать жажду под контролем. Прошу…

Стекло ударило по зубам. Первый глоток ворвался в рот неожиданно и очень ярко. Стоило рецепторам вспомнить вкус, как мгновенно активизировалось всё остальное. Я хотела крови так сильно, что сама вцепилась в стакан, заливая в себя остатки.

Этого было мало, чтобы насытиться, но достаточно, чтобы хотеть ещё.

— Тебе не надоело быть маленькой лживой дрянью? — Риэль усмехнулся с привычной ему холодностью, а после поставил стакан на стол, подхватил мою сумку с вещами. — Не переживай, я проконсультировался с Юри. Такое количество крови безопасно, но необходимо.

Борьба могла быть разной. Не всегда это крики, удары и попытки вырваться. Иногда борьба — это выживание в тишине. Умение проглотить, промолчать и сделать шаг назад, чтобы однажды сделать два вперёд.

Я вытерла губы тыльной стороной ладони и медленно выдохнула. Кровь разлилась по телу приятным теплом, притупляя жжение и страх, но не стирая понимания происходящего. Я больше не могла позволить себе роскошь быть честной.

Риэль называл меня лживой, но одного я ему никогда не говорила — о своей глупой влюблённости. Я так и не нашла в себе силы сказать Кронвейну, что когда-то, очень давно, любила его так сильно, что не могла дышать.

Иногда единственный способ выжить — дать врагу увериться, что он уже победил. Если он хочет правды, он получит её.